Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Керенская Наталья
Объем: 19902 [ символов ]
Олька и рахат-лукум (отрывок для конкурса)
"Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить"
(Эккл.гл.5.4)
 
Олька Сергиенко жила в дурдоме всю свою небольшую жизнь. Нет, дурдом, конечно, по-нормальному назывался вспомогательной школой-интернатом имени пионера-героя Павлика Морозова, но все поселковые, имевшие и не имевшие отношение к этому заведению, называли его в просторечии именно дурдомом.
Олька, в принципе, не возражала, потому что какая разница, как называют место, где ты ешь, спишь, гуляешь по территории и иногда учишься в школе... лишь бы тебе там нравилось. А Ольке дурдом, в общем-то, нравился. Там было неплохо. Учителя Ольку хвалили, воспитатели в интернате были не очень строгими, пионервожатый - эстонец Тыйну с белесыми глазами и волосами, крашеными в цвет воронова крыла, если и приставал, то только к мальчишкам, а истопник дедка Вася если и тискал девчонок порой за худые попки или невыросшие еще титёшки, то всегда давал после этого чуть ли не полную горсть конфет-подушечек с повидлом. Конфеты были липкими, как и дедкины руки порой, но пять минут можно было потерпеть, если хотелось сладкого.
Только иногда на Ольку накатывала то ли тоска, то ли какое недомогание, она точно не знала, как это назвать. Накатывало обычно во время зимних и летних каникул, когда большинство дурдомовцев разъезжалось по родным домам, к мамам и бабушкам, а если у кого были - и к папам. Таких неприкаянных, как Олька, которых никто на каникулы никуда и никогда не забирал, насчитывалось около двух десятков, и они слонялись по интернатской территории, не зная, куда себя девать.
Впрочем, зимой их вывозили в райцентр на большую городскую елку, где давали прозрачные кулёчки-подарки с яблоком, мандаринкой, двумя шоколадными конфетами и десятком карамелек - ценностями, которые надо было по возвращении в дурдом старательно припрятывать, потом нанюхиваться ими досыта, а уже только потом откусывать по малюсенькому кусочку от всего и представлять, что это будет длиться всю жизнь.
В ноябрьские и майские праздники дурдомовцам выдавали "парадку" - белый верх и черный низ. Рубашки были одинаковыми для девочек и мальчиков, девичьи юбки как правило были "на вырост", да и брюки мальчишкам приходилось подворачивать в два, а то и в три раза. Но всё равно, на душе у всех был праздник, потому что их строем выводили на поселковую клубную сцену, и хор дебильных детей бодро исполнял перед поселковым народом несколько патриотических и народных песен под баян татарина-музраба. Даунята, подслеповато щуря маленькие глазки, тоненько тянули: "Ро-ди-на-слы-ы-шит, Ро-ди-на-зна-а-ет...", или довольно слаженно все дебилы мощно рявкали: "Эх, харашо в стране савецкой жыть!". Люди в зале улыбались, бабки прикладывали к глазам уголки платков, но уходил хор со сцены всегда под бурные аплодисменты, что давало певцам право собой гордиться. Государственные хлеба елись на не халяву!
Летом воспитатели, если им было не очень лень переться куда-то в жару с непоседливым выводком, водили ребят на речку. Там разрешалось помочить ноги чуть ли не по колено, но купаться было нельзя - говорили, что химкомбинат сливает выше по течению какую-то гадость, и можно даже умереть, если вдруг искупаешься и нахлебаешься этой водицы.
Маленькие радости были нечасты, и Олька порой чувствовала-таки себя никому не нужной и очень радовалась, когда начинался, наконец, учебный год и дурдомовцы возвращались в свой интернат, полные впечатлений от домашней жизни. Олька была коренной детдомовкой и совершенно не помнила ни родителей, ни чего-то еще из ранней жизни за территорией дурдома. Она знала, что ее называют олигофренкой или дебилкой, но не знала, стоит ли на это обижаться - может, она и вправду и была таковой.
 
В сентябре в дурдоме появилась новая завучиха - Дарья Дмитриевна. Ольке она ужасно нравилась, потому что походила на пингвина в своем темном костюме с белой блузкой. Пингвинов Олька полюбила, когда увидела их однажды в какой-то телепередаче о животных. Телик им разрешали смотреть в кабинете директора раз в неделю - по воскресеньям.
Олька не могла полностью выговорить завучихино имя-отчество и называла ее по-свойски - Дритмовна. Дритмовна была, помимо того, что учителем-дефектологом, еще и логопедом, и очень быстро научила Ольку выговаривать некоторые звуки, ранее ей не дававшиеся. Олька с гордостью демонстрировала себя одноклассникам, громко и раскатисто говоря что-нибудь вроде "со-ссала Ссаша ссушку" и "Ррябина кудрррявая рросла над обрррывом".
Олька слышала также, что Дритмовна сказала кому-то в учительской однажды, что никакая Олька не дебилка, а просто у нее отставание в развитии, потому что в детстве никто ею не занимался, и что она, Олька, вполне обучаема и могла бы учиться в нормальной начальной школе, классе так в четвертом, если бы смогла нагнать программу. Ольке шел четырнадцатый год и она училась в шестом дурдомовском классе, но слова Дритмовны запали ей в душу, и она во что бы то ни стало решила стать нормальной.
 
Когда начались первые заморозки, всех поселковых трудоспособных, а также сотрудников и старших школьников дурдома, погнали на сельхозработы - набивать поплотнее закрома Родины, а точнее - убирать по сезону капусту. На стылом поле Олька подошла к завучихе и сказала:
- Дритмовна, усыновите меня, а? Я буду Вам по хозяйству помогать, я умею и пол мыть, и посуду, и варить могу научиться, если продукты не боитесь попортить поначалу. А Вы меня выучите так, чтобы я в нормальную школу пошла и чтобы у меня не было отставания в развитии.
Дритмовна сняла перчатки, мокрые от воды, выливавшейся из вилков капусты, подышала на замерзшие руки и поправила платок на Олькиной голове:
- Оленька... я не могу, к сожалению, тебя усыновить. У меня своих детей трое, и я их одна воспитываю. Мне никто не разрешит тебя взять к себе. А заниматься мы с тобой, конечно, будем. Сдашь хорошо по итогам года все контрольные - я твоё дело представлю на районную комиссию, а там уж - что решат. Я и вправду думаю, что ты сможешь учиться в обычной школе.
Олька не обиделась на отказ в усыновлении, она понимала, что раз нельзя - значит, нельзя. Но у нее осталась большая тайная надежда стать нормальной, и Олька начала хранить в себе эту тайну и усиленно заниматься!
 
Однажды во время занятий в кабинет Дритмовны заглянула ее старшая дочь. Олька иногда видела ее и раньше, но как-то стеснялась подойти и заговорить. Машуля была симпатичной светловолосой девушкой, заканчивала среднюю школу в райцентре и, по словам Дритмовны, собиралась после школы в институт каких-то языков, потому что они ей очень давались. Тут Олька маленько недопонимала, что за языки и куда им сдаваться, а спросить Дритмовну было неудобно - Олька и так считала, что часто ей надоедает со своими вопросами и заморочками.
А заморочек у Ольки хватало. Недавно детдомовцы, как раз после уборки капусты, носились с воплями по территории, играя в догонялки и отдыхая таким образом после выполнения домашних заданий. Вдруг у Ольки в животе скрутило так, что она чуть не упала. Она присела, обхватив себя руками, на ступеньки, и чуть не заревела. Но боль быстро прошла, и вроде бы всё стало как обычно, но вечером, когда Олька пошла перед отбоем в туалет, она вдруг увидела следы крови на своих новых голубых, недавно полученных у завхоза трикотажных трусах, и ужасно испугалась. Ей подумалось, что она как-то незаметно напоролась где-то на ржавый гвоздь, но она не нашла никаких дырок на трусах. Тогда ей сразу стало и вовсе страшно, потому что она знала, что на свете есть очень много неизлечимых и неизвестных науке болезней, от которых запросто можно умереть, а этого Ольке пока вовсе не хотелось.
 
Наутро Олька снова чувствовала себя плохо, попросилась с уроков в изолятор и показала свою жуткую болезнь медсестре. Медсестра засмеялась и объяснила Ольке, что она, похоже, становится взрослой девушкой, и эти дела будут у нее повторяться каждый месяц, и что бояться этого не надо, но всё это совершенно меняет жизнь! Олька получила в руки большой пакет с совершенно новым для нее предметом - гигиеническими прокладками. Надёжно спрятать их от любопытных глаз было возможно только одним способом: разложив все прокладки аккуратненько на металлической кроватной сетке под матрасом по одной, чтобы со стороны было незаметно... что Олька немедленно и сделала.
После этого разговора Олька стала подолгу смотреть на себя в зеркало, ища признаки взросления, но так их и не находила - те же чуть кривые передние зубы, те же веснушки на курносом носу, те же выцветшие за лето вихры на голове - не пойми чего вообще, а не девушка никакая.
Вот как раз в этот период задумчивости над своей новой жизнью Олька и увидела снова Машулю, забежавшую к Дритмовне по каким-то своим делам. Машуля была, скорее всего, тоже уже взрослой девушкой, раз заканчивала школу, а Ольку распирало поделиться своим пониманием жизни. Она подошла к Машуле и сказала:
- Здравствуй, Машуля! Я тебя знаю, а ты меня нет. Я - Олька, и Дритмовна не может меня усыновить, потому что вас у нее и так трое. Да и маленьких обычно усыновляют, а я уже почти взрослая. У меня уже даже месячные пришли.
Машуля несколько смутилась, но дружески улыбнулась Ольке:
- Привет, Оля! Я тебя тоже знаю.
Олька встрепенулась:
- А откуда ты меня знаешь? Ты меня видела? Я тебе нравлюсь? Ты мне о-очень нравишься! Дритмовна сказала, что я не дебилка, а у меня отставание в развитии только, а это поправимо! Она еще сказала, что надо книжек много читать - это помогает развиваться. Я ужасно сказки читать люблю, только у нас в дурдоме какая уж библиотека, - и она пренебрежительно махнула рукой, - Мне б поинтереснее чего, покрасивше, про любовь даже может чего... в сказках!
Машуля снова улыбнулась:
- А ты "1001 ночь" читала? Совершенно волшебные восточные сказки. У нас дома эта книга есть. Если мама разрешит - я могу к вам сюда придти как-нибудь вечерком и вам всем их почитать, хочешь?!
Олька аж захлебнулась воздухом от восторга. Еще бы она не хотела! Они вместе вызвали из учительской Дритмовну и Олька деликатно отошла в сторонку, старательно делая вид, что не слушает, пока Машуля разговаривает с матерью о каких-то своих делах. Наконец, Машуля сообщила изнывающей от нетерпения Ольке, что Дарья Дмитриевна разрешила ей придти вечером к девочкам в интернат и почитать им перед сном с полчасика.
 
Олька не помнила, как она дождалась вечера. Машуля пришла к ним через часок после ужина, младшие и средние дурдомовцы собрались в игровой комнате и расселись кто на ковре, кто на стульях, кто где. Вечерняя беременная воспитательница вязала что-то, сидя в кресле, а Машуля, устроившись возле торшера, начала вслух читать ребятне восточные сказки.
То ли Дритмовна посчитала, что это хорошо влияет на развитие, то ли воспитателям была разгрузка, то ли самой Машуле нравилось проводить часть своих вечеров в такой обстановке, а может и всё вместе, но факт остается фактом - эти чтения стали проводиться два-три раза в неделю. Олька наслаждалась этим временем. Она влюбилась в Машулю со всей страстью и всячески старалась подчеркнуть перед дурдомовцами свою к ней духовную близость.
Однажды после чтения она провожала Машулю до выхода с территории и спросила:
- Маш... а ты ела рррахат-лукум и щщербет, про которые в 1001 ночи?
- Ела. Мы как-то на Невском проспекте в Питере покупали рахат-лукум, был там магазинчик "Восточные сладости".
- А он вкусный? - сглотнула в волнении Олька.
- Вкусный, но, наверное, на любителя. Он разный, вообще-то... есть лимонный, есть ореховый, есть розовый, есть мятный зеленый - пахнет всё очень вкусно, а есть неудобно. Он такой - как резиновый во рту, тягучий, и весь сахарной пудрой обсыпан, его до-олго есть можно.
- Щисливая ты, Машуля,- грустно сказала Олька, держа Машулю под руку, - И в жизни уже много чего видела, и книжек много читала, и даже рахат-лукум ела! И еще ты красивая, волосы у тебя вон какие, - она смущенно замолчала и потом всё же сказала - Знаешь что, Маш... Я тебя очень сильно люблю и буду ждать до конца своей жизни! - Олька почти всхлипнула от избытка чувств.
- Осспидя, Олька... Где ты только набралась таких фраз? Я же тут, с тобой. Мы еще много чего с тобой почитаем. А волосы - хочешь, я тебя так же подстригу? Вот завтра зайду за тобой после уроков и приглашу тебя в гости, хочешь?
- А отпустят воспитахи? - взволновалась Олька.
- Ну, а чего? Попрошу - наверное, отпустят под мою и мамину ответственность, конечно, - сказала Машуля, засмеялась, чмокнула Ольку куда-то в ухо и, развернув лицом к дурдому, подтолкнула:
- Всё, всё! Спать тебе пора - проспишь завтра! И мне рано вставать! До завтра, подруга!
 
На следующий день Машуля, как и обещала, пришла и пригласила Ольку в гости. Олька весь день вела себя очень прилично, потому что страшно боялась, что ей не разрешат выходить с территории дурдома, но Машуля, видимо, уже получила разрешение накануне, потому что буквально сразу, войдя, помахала Ольке, стоящей в коридоре:
- Эй, ты чего там притихла?! Одевайся, пошли к нам!
- А домашнее задание... оно-то как же ж ... когда ж я... - засуетилась Олька, не зная, куда бежать от нахлынувшего счастья.
- У нас и сделаешь - возьми с собой всё, что нужно, в портфель положи - и пошли! Я тебя внизу подожду! Увольнительная твоя - до вечера, за час до отбоя я тебя назад должна вернуть!
Олька ломанулась за портфелем, не чуя ног. Через пару минут она, запыхавшись и на ходу просовывая руки в рукава дурдомовского пальтишка, уже кричала кому-то наверху, сбегая по ступенькам:
- Ни фига! Сами справитесь, без Ольки! Я в гости иду!! У меня увольнительная до вечера!!!
 
Дритмовна с детьми жила в небольшом частном домике в двух кварталах от дурдома, то есть - недалеко. Поселковые улицы Ольку не особо удивляли - она их не раз уже видела, будучи на дурдомовских "выходах в люди", а вот в гостях ни у кого она еще ни разу в жизни не бывала!
Машуля, просунув руку за дощечку, открыла щеколду на воротцах, а потом открыла ключом и дверь в дом.
Олька вздохнула и осторожно вошла, оглядываясь по сторонам. Большая комната, печка в углу, пахнет чем-то вкусненьким. Дверь в другую комнату, еще какая-то дверь...
Машуля показала Ольке комнату Дритмовны и детскую. Олька снова потрясенно вздохнула, перетрогав корешки всех книг на многочисленных полках и всё, что находилось на письменном столе:
- Свой письменный стол! Это прямо мечта детская у меня будет, Машуля. И еще, рахат-лукум - моя светлая восточная волшебная мечта.
Машуля разогрела удивительно вкусный гороховый суп и котлеты, и Олька впервые в жизни села за домашний, покрытый скатертью стол, накрытый только для двоих. Степенно пообедали, а потом Машуля делала свои уроки, а Олька - свои, то и дело отрываясь и любуясь окружающей обстановкой.
 
Когда уроки были сделаны, Машуля сказала:
- Так, а сейчас, снимай свое платье, надевай мой халат и садись на табуретку - я тебя стричь буду!
Олька внезапно застеснялась. Казённое платье было еще туда-сюда, но ей вдруг стало стыдно за линялую майку, за застиранные в бытовке трусы непонятного уже цвета и старые чулки, которые держались на ногах посредством круглых резинок, выдернутых из старых трусов.
Машуля всё поняла. Она молча прошла в большую комнату, открыла шифоньер и стала что-то там искать. Олька смотрела в пол, не двигаясь.
Машуля вернулась с ворохом одежды в руках и сказала:
- Так... прекращай свои комплексы, подруга! Нечего меня стесняться! Смотри, что я тебе принесла, - и Машуля бросила принесенное на кровать, - Ты надень пока халат, подстрижемс тебя, а потом будем барахло мерять, идёт?!, - и она вышла.
Олька стремглав бросилась к двери, закрыла ее, в секунду скинула детдомовскую одежонку и надела домашний халатик, бывший для нее слегка великоватым. "Не выпаду!" - подумала Олька, и распахнула дверь.
 
Машуля улыбнулась и усадила Ольку на табуретку спиной к зеркалу, сказав:
- Не подглядывай! Работу будешь принимать по конечному результату!
Олька ни фига не поняла про результат, но покорно уселась и замерла под машулиными руками, которые то расчесывали ее вихры круглой щеткой, то распутывали кудри, то приглаживали. Ольке никогда в жизни не было так замечательно, и она прикрыла глаза.
Машуля чикала ножницами, то и дело поворачивала туда-сюда олькину голову, подвивала кончики волос электрической плойкой и, наконец, сказала:
- Олик, глаза не открывай, - и она осторожно повела Ольку снова в маленькую комнату, где Олька не могла увидеть свое отражение.
- Вот, давай померяй вот эту кофточку и вот эту юбку. И вот эту блузку померяй, и вот это, - она протянула Ольке что-то неимоверно красивое, коротенько-розовое и с белыми кружавчиками - Вместо майки тебе надевать под блузку.
Уже не думая о линялой майке, Олька скинула халатик и эту самую майку, и с благоговением влезла с помощью Машули в шелковую комбинацию.
- Погоди, не надевай блузку. Надень юбку сначала - посмотрим, где что убавить-прибавить, - сказала Машуля, протянув Ольке юбку в красно-черную клеточку, - Это называется юбка-шотландка.
Олька послушно надела юбку, застегнула два крючочка на талии и обе они - Олька и Машуля - удивились, наколько хорошо юбка сидела, как будто была сшита специально на Ольку.
- Ну, иди уж, глянь на себя - смилостивилась Машуля, и пропустила Ольку перед собой к зеркалу-трельяжу в большой комнате. Олька подошла к зеркалу и не увидела в нем себя. Из зеркала на нее смотрела светловолосая девочка-подросток с огромными карими глазами и короткими пышными волосами, красиво уложенными, и с аккуратной чёлкой, волной переливающейся при любом движении головы. Девочка была довольно симпатичной, со вздернутым носиком с веснушками, которые ей очень шли. Через белые кружева комбинашки чуть просвечивали припухшие небольшие грудки, а талия была тоненькой и стройной.
- Ну, чистая Лолитка - восхищенно сказала Машуля, - На, надень кофточку, - и она протянула Ольке темно-красную кофту тонкой шерсти на маленьких перламутровых пуговках.
Олька машинально натянула кофту, и снова поразилась девушке в зеркале - кофта подчеркнула своим цветом чистоту зарумянившихся щёк, и даже крупный олькин рот стал смотреться совершенно по-другому - почти журнально-модельно.
- Маша... Машуля... я боюсь! - Олька чуть не плакала, - Я боюсь!
- Чего ты боишься, Олик? Ты стала почти взрослой, это нормально и хорошо! - засмеялась Машуля, с удовольствием глядя на Ольку.
- Машуля... Я же дурдомовская! Дебилка!- зарыдала Олька вдруг, уткнувшись в машулино плечо и горько всхлипывая, - Меня никто не любит, я никому не нужна! У меня и родителей-то никогда не было, и рахат-лукум я никогда не ела!
 
Машуля усадила Ольку на диван и сказала строго:
- Знаешь что, ты мне это дело брось! Никакая ты не дебилка, и ты это знаешь! Ты очень неглупая и симпатичная, и у тебя всё хорошо будет в жизни! И кончай, на фиг, реветь, а то скажут, что я тебя мучила и до слёз доводила, попадет нам обеим за твои красные глаза, и не будут тебя отпускать больше никуда!
Перспектива не ходить более к Машуле в гости Ольку ну никак не устраивала, поэтому она постаралась быстренько успокоиться, вытерла слезы и сопли линялой майкой и сунула ее в портфель. Машуля показала ей, где умыться, и Олька почти вернулась в хорошее расположение духа.
А потом была замечательная жизнь. Почти каждое воскресенье Ольке разрешалось самой выходить за территорию и и приходить в гости к Дритмовне. Точнее, конечно, к Машуле, которую Олька фактически боготворила и постоянно высматривала в окно, когда та обещала заглянуть на несколько минут после своих занятий в школе. Обычно это бывало после дурдомовского обеденного времени, и Ольку особо никто не контролировал, поэтому она сразу мчалась, кое-как накинув пальтецо, к забору на территории и, увидев через дырку в заборной доске выходящую из автобуса Машулю, передвигалась от дырки к дырке до самых ворот. А если на улицу выходить не разрешали, то Олька торчала у окна, сидя на подоконнике и высматривая знакомую фигурку.
Copyright: Керенская Наталья, 2008
Свидетельство о публикации №165885
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 29.04.2008 20:06

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Ребекка Либстук[ 30.04.2008 ]
   Как здорово написанно! Читала не отрываясь.
   Удачи Вам во всём и творческих успехов.
   С уважением, Ребекка.
 
Керенская Наталья[ 30.04.2008 ]
   Большое спасибо, Ребекка! И Вам того же - читала Ваш отрывок тоже :-). Захотелось прочесть всё, поэтому обязательно посещу Вашу страничку (и приглашаю Вас почитать все мои опусы - я пробую себя в разных стилях).
ПТЕРОДАКТИЛЬ[ 06.05.2008 ]
   Как отрывок - хорошо! А что там у Вас целиком получилось или получится, к сожалению, судить не могу. Судя по отрывку, это - повесть. Не знаю законченна она уже Вами или еще пишется. Если последнее, помните, для произведения с таким сюжетом очень важна развязка. По накалу драматизма она должна быть такой, чтобы у читателя слезы с кровью потекли. Словом, желаю успехов!
 
Керенская Наталья[ 06.05.2008 ]
   Уважаемый Птеродактиль!
   Полностью "Олька ..." выложена на моей страничке здесь на портале - если есть желание почитать. Буду очень благодарна за отзыв.
Сеня Уставший[ 20.05.2008 ]
   Хорошо.Хорошо.Хорошо­.­ И, знаете, лично для меня так и витала, так и порхала некая эро..эро.. полувуаль. Хотя, я знал, что этому именно здесь не будет. Ибо другая цель рассказа. Ой, чего-то с нею, Олькой, дальше будет, а? И Володя Набоков может нервно(виртуально конечно) покурить в сторонке. Хорошо. Может, Вы даже поняли почему на кое-чём я сделал акцент. Слишком даже точно было показано, как девочке было по тяге кое-что одевать. Это правда жизни. В рассказе акцент на другом. Вобщем, понравилось. С уважением
Сеня Уставший[ 20.05.2008 ]
   Хотя, Книгой Экклезиаста и не пахнет в данном случае. Просто рассказ хороший. С уважением
 
Керенская Наталья[ 20.05.2008 ]
   Ты не прав, Сеня. Чтобы понять, где тут "пахнет Экклезиастом", надо прочесть не отрывок, а весь рассказ.
   Я взяла эпиграфом вот это:
   "Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить"
   (Эккл.гл.5.4)
   Суть рассказа в том как раз, что девке - хорошей, чистой, наивной, считавшейся ненормальной (не по ее вине!) пообещали другую жизнь... она ее ждала... А другая жизнь, по разным причинам, но все же не наступила для нее. Вот тебе и Экклезиаст - в чистом виде, увы: не фиг было обещать :-(
Сеня Уставший[ 21.05.2008 ]
   Уважаемая Наталия! Я ведь делал свой вывод именно по рассказу-отрывку! Конечно, я не прав насчёт идет всего произведения. Только-только по рассказу. Прочитаю всё - скажу, что думаю. А поскольку Ваша вещь писалась не по мотивам древней книги, то и выводы будут совсем с другими акцентами. Как время только найду - так и обязательно прочту. Всё, мы в ожидании, и, конечно, с искренним уважением к Вам
Татьяна Кунилова (Stik)[ 15.06.2008 ]
   Да, читала, не отрываясь. Прочту и всю "Ольку", целиком - захватывает ведь, и не отпускает!
   Татьяна

Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта