Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Наталья Колмогорова
Объем: 11890 [ символов ]
ЩЕПОЧКА
«Русский без православия – дрянь, а не человек…»
Ф.М. Достоевский
 
Из пяти сваренных яиц одно оказалось несвежим. Тошнотворный запах удушливой волной стал поперёк горла.
Аксинья брезгливо поморщилась:
- Ить, сослепу не доглядела, подклад из-под куры забрала ненароком.
Павлуша, глядя на мать, растянул полные, как у девушки, в улыбке губы. Хорошо ли, дурно ли – Павлуша завсегда
улыбается! А что с него взять-то? Поскрёбыш да увалень, каких свет не видывал! Дурак – не дурак, зато сила в
ручищах - не дюжая. В лютый мороз без рукавиц дрова в щепу колет, а может лошадь колхозную запрячь –
залюбуешься! Летом на покосе такой навильник подымет, что не каждому сельчанину под силу.
Да, в колхозе теперича всё общее – и коровы, и кони, и покосы луговые.
Хорошо помнит Павел, как однажды Советская власть пришла в его родное село Сосновка, и как всё полетело вверх
тормашками; как привычная, накатанная жизнь сошла с рельс, будто старая дрезина – без рулевого.
Соседа Силантия Коротова, да ещё пару мужиков, раскулачили и отправили в края дикие, таёжные, на съедение
комарам да медведям. Храм в посёлке, по приказу заезжего уполномоченного, заколотили досками, иконы, погрузив
на телегу, вывезли в неизвестном направлении, а батюшку отправили со скудным скарбом восвояси. Над входом в
храм, трепыхаясь на ветру, теперь красовался транспарант с уродливыми красными буквами: «Религия – опиум для
народа!»
 
Долго ждал и надеялся Павел, Михайлов сын, когда наступят прежние времена и всё вернётся на круги своя. Однако,
надеялся зря! Вместо вечерних песнопений и псалмов теперь пели про ленинизм и коммунизм, а на завалинках –
матерные частушки.
- Осподи! – крестилась Аксинья, - да шо же деется на белом свете! Совсем люди ополоумели.
Павел вздыхал, ложился на полати, отворачивался к стенке и прикрывал глаза, словно не хотел видеть то, что
творится вокруг. Перед его взором вставала картинка: на кусок только что освежёванного мяса слетаются
кровососущие насекомые. И каждый кровососущий никак не может насытить своё прожорливое брюхо кровью…
 
Старший брат Карп с сестрой вдруг засобирались в город, прихватив с собой нехитрые пожитки.
- Неча, - сказывали, - в деревне делать! Старикам бы тока пахать да граблями махать. А молодым-то што? В городе
завод имеется, курсы по портняжному ремеслу. Коммунизм надобно строить, а не на печи сиднями сидеть!
- И ухажёры в городе знатные, не чета нашим олухам! – поддакивала Анфиска.
И вправду, засиделась она в девках, недавно двадцать годов стукнуло. Как будто в городе женихи мёдом мазаны, и,
окромя Анфиски, других вариантов нет…
 
Благо дело, город от Сосновки недалече, всего-то двадцать вёрст по железной дороге. Пару раз ездил Павка с братом
Карпом на крыше товарняка, дюже замёрз, до колик по всему телу, до синюшности кожного покрова. Но такая
выгонка из дома случилась – нужда окаянная! На городском базаре, помнится, продали они с Карпом брикет масла в
пол кило, шмат сала, три жмени махорки, да творога свежего, крупинчатого, да десять головок лука – ядрёного, в
золотой кожуре. Славно тогда наторговали! В лавке опосля керосину купили, папирос, да пузырь «беленькой».
Анфисе – ленту атласную да нитки для рукоделия.
 
- Уеду я, Павка, портняжному ремеслу учиться, - Карп опрокинул шкалик, хрустнул малосольным огурцом, отёр губы.
– А ты на хозяйстве оставайся.
Когда-то Карп таскал его на закокурках, кормил кашей из чугунка, а, коли надобно, и «леща отвешивал».
Павка глядел на брата и диву давался – откуда в нём столько решимости? Город – не тётка, того и гляди, ограбят или
рожу разобьют. Хоть и братья они с Карпом, да разные и с виду, и по духу. Карп улыбается редко, скупо. Лицо оспой
изрыто, походка по-медвежьи тяжёлая. Сам-то, как огарок свечи - чёрный, жилистый. Весь в отца, что сгинул в
Первую мировую.
Павка, супротив брата, гладкий, хоть и переболел тоже оспой, но, почитай, без ущерба для внешности. Лицо
открытое, с ямочками на щеках, волос русый. Голова крупная, с ранними наметившимися залысинами. Характер
славный, беззлобный. Только один недостаток имеется – «падучая» иной раз так скрутит, что Аксинья полоумеет от
страха за сына.
- Не ехайте в город! – Аксинья плачет, увещевает, как может, Карпа с Анфисой. Да толку-то что? Шибко ли дети
родителей слушаются?
Тонким ручейком потекла молодёжь из Сосновки в город, за длинным рублём, образованием и удовольствиями.
Старики и молодёжь, что остались в деревне, по привычке, пахали, сеяли, косили, не жалея горба своего.
 
- Скажи-кось, Иван Пантелеймонович, - пытала Аксинья председателя колхоза, - пошто храм закрыли, батюшку
обидели? Разве это по-человечески, разве по-божески?
Председатель хищно щурится, будёновский чёрный ус кверху закручивает:
- Шо, тётка, боисся, шо твоего Бога без жилплощади оставили? Ха-ха! Молись хоть во чистом поле, коли Бог твой
вездесущ. Али нет?
- Верно! – поддакивает председателю молодая да наглая деваха из агитбригаты. – Пора заканчивать с пережитками
прошлого! Мы построим новый мир, как завещал великий товарищ Ленин!
Павка с горечью видит, как мать, сгорбив плечи и покачивая седой головой, едва волочит ноги в сторону дома. И
хотелось ему в этот момент остановить, вразумить безбожников, да разве обухом топор перешибёшь?..
 
- Давеча бабы у колодца сказывали, - Аксинья утирает глаза кончиком платка, - в городище-то иконы пожгли! Ага,
как есть – пожгли, ироды. Свезли с окрестных деревень и… Как рука-то поднялась? И Спасителя, и Богородицу нашу,
и Николая Чудотворца… А в Петровке, сказывали, даже позолоту с крестов сняли. Прости, Господи, не ведаем, што
творим!
Пашка, в порыве душевном, клал свою ручищу на сухонькую руку матери, стесняясь проявления чувств:
- Ну, буде тебе, буде…
За последний год, как подались в город Карп с Анфисой, Аксинья сильно сдала, словно потеряла опору под ногами.
От природы сухощавая и лёгкая, она стала походить на былинку. Дунь ветер – сломается. И если бы не поскрёбыш
Пашка, да вера в Господа, не известно, откуда бы ей черпать силы телесные и душевные...
 
Павлу снится странный сон: будто идёт он вдоль околицы Сосновки, а вокруг – черным черно, ни проблеска огня, ни
живой души вокруг. Решил Павел постучать в окно соседней избы. Тихо так постучал, осторожно… А в окне вдруг
рожа чёрта нарисовалась! Бросился Павел к другой избе, снова постучал в окно, и снова глянула на него морда
бесовская, шерстью поросшая, страшная, а в глазах – огнь красный горит! И такое зловоние вокруг, словно кто яйцо
несвежее разбил, или мясо мертвяка разделал, или серу разлил. Вскрикнул Павел от ужаса и проснулся.
- Ты, Павлуша, портки-то надень, да выдь на крыльцо, - Аксинья ласково погладила сына по взлохмаченным волосам.
– Приснилось чаво плохое?
- Што случилось, мама? – сбрасывая остатки сна, спросил Павел.
- До тебя председатель пожаловал, а с ним ишшо мужик незнакомый в галифе, с наганом на боку. Не к добру это,
сынок, чую, не к добру!
 
Павел враз проснулся, больно ударившись о притолоку, толкнул входную дверь.
- Шо, паря, не ждал? – Иван Пантелеймонович, сидя на дубовой колоде для колки дров, закручивал цигарку. – По
делу мы к тебе.
Рядом, прислонясь к ограде палисадника, стоял незнакомый мужик в чёрном френче, шароварах-галифе, с портупеей
на боку. На голове – фуражка с околышком. Лицо красивое, холёное, в глазах – темень непроглядная.
- Вот, товарищ из области прибыл, по делу.
Павел чуть заметно кивнул головой:
- Заходьте в хату.
- В другой раз, - председатель встал, подошёл вплотную. – Завтра ждём тебя Павел, Михайлов сын, подле храма. И
шоб в семь утра – как штык!
- По какому делу?
- Купола сносить будем, распоряжение такое из области пришло.
Павел оглянулся на товарища – тот многозначительно дотронулся до кобуры.
- А ежели не приду?
- Приговор себе подпишешь, - председатель сплюнул под ноги. – Всех мужиков, кто посправнее в деревне остался,
собираем. Потому как, в храме, по распоряжению Советской власти, будет теперича зернохранилище. Усёк?
Павел промолчал.
- То-то же! Ты у нас хлопец дюжий, справный. Вот таким, как ты, и доверяет Советская власть это важное дело. Айда,
покуда, примеримся, шо да как…
На негнущихся ногах Павел побрёл за председателем и мужиком, так и не вставившем ни единого слова в разговор…
 
Храм, воздвигнутый в честь Николая Чудотворца, стоял на самом видном месте, на пригорке, в обрамлении кустов
сирени и черёмухи. Позолоченные маковки блестели в лучах летнего солнца. В синем поднебесье носились
острокрылые стрижи. Пахло свежей молодой травой и первыми летними цветами – ромашками, колокольчиками...
Павел остановился, как зачарованный. В этом храме его крестили, здесь он много раз причащался и исповедовался. И
вот теперь он, Павел, Михайлов сын, должен приложить свою руку к уничтожению святыни, снести напрочь
колокольню, покрыть в несколько слоёв известью намоленные изображения Святых, Ангелов и Архангелов. Павел
представил, как под натиском нескольких мужских рук, покатятся, словно головы с плеч, золочёные купола…
Подле храма уже толпились несколько сотоварищей – Пётр Усов, Фаддей Игнатьев, Григорий Темников… Вместе
прикинули, какой высоты понадобится лестница, сколько метров верёвки, как и с какой стороны ловчее
приспособиться…
Павел задрал голову – над ним проплывало маленькое пушистое облачко.
Вдруг на правую руку, словно из неоткуда, упала небольшая щепочка. Будто кто-то, невидимый глазу, отщипнул от
дверцы в Поднебесье малую толику и сбросил вниз.
Павел повертел в руках находку – щепка, как щепка, ничего необычного…
Они ещё немного потолклись с мужиками у храма, договорились, кто какой инструмент принесёт на завтра…
По дороге домой Павел раздумывал:
- Когда же выздоровеет душа человечья? Когда, наконец, прозреет?
Вспомнился давешний страшный сон, и Павел снова почувствовал (или ему показалось?) как в воздухе разлился
тошнотворный запах тухлых яиц…
 
- Пошто тебя председатель звал? – обеспокоенно спросила Аксинья.
- Купола с храма сносить будем. Сказывают, хранилище для зерна будет, а, можа, клуб сельский. Ишшо не решили до
конца.
Аксинья беззвучно заплакала:
- Вечерять будешь?
- Сыт я.
Павел повалился на полати, как подкошенный…
 
Проснулся он посреди ночи от жуткой боли – правая рука горела адским огнём. Павел засветил лампу, поднёс руку к
огню. Её разнесло так, что казалось: красная воспалённая кожа вот-вот треснет!
- Ой ты, Господи! – подхватилась Аксинья. – Шо же это за наказание такое?
Павел пожал плечами, поспешил к рукомойнику, окропил руку прохладной водой. И тут вдруг вспомнил, что именно
на это место упала щепка! Неясная догадка осветила лицо Павла: неужто это во благо? Неужто в этом – его спасение?
Дивны дела Твои, Господи!
Павел счастливо заулыбался, прошёл в переднюю, к образам, сложил пальцы в троеперстие:
- Благодарю, Отче наш! Во имя Отца, и Сына, и Святаго духа…
Всю ночь Павел с Аксиньей не сомкнули глаз. Павел не разрешил матери ни притрагиваться к руке, ни лечить его.
- Может, рожа? – гадала Аксинья. – А может, ушиб где, да не сказываешь?
Но Павел молчал, только лишь загадочно улыбался…
 
Как и было сговорено заранее, он пришёл утром к храму в назначенный час.
- Вот те на! Рожа али гангрена? – гадали товарищи. – Ишь ты, как руку-то разнесло! Ты до бабки Матрёны сходи,
авось поможет. А мы тут сами как-нибудь справимся.
- Непременно до Матрёны дойду. Болит шибко, всю ночь глаз не сомкнул.
 
Павел спустился к ручью. Вода в роднике – холодная, прозрачная. Вку-уусная!
Он зачерпнул пригоршню, поднёс к губам… Как славно всё разрешилось! Как же хорошо! Не пришлось Павлу марать
рук своих, а главное – душу свою. Не может русский человек жить без веры, иначе легко может ввергнуть себя в
глубокую бездну. Ибо для русского существует две крайности – возвыситься или пуститься во все тяжкие.
Третьего не дано.
Copyright: Наталья Колмогорова, 2023
Свидетельство о публикации №404906
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 31.01.2023 19:05

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта