Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.
Произведение
Жанр: Любовно-сентиментальная прозаАвтор: Николай Ващилин
Объем: 18048 [ символов ]
Не хочу в Париж
Не помню точно, когда появилась в моём мозгу эта навязчивая страсть. В детстве я не знал ничего про Париж. И уж тем более туда не хотел. Мороженое можно было купить и в гастрономе на Васильевском острове. Кино тоже показывали в «Балтике», на седьмой линии. Женская баня была в проходном дворе на Съездовской. А чего было ещё хотеть в Париже?! Вспомнил! Ну, конечно же, это Жан Габен. В "Балтике" шёл фильм "Набережная туманов". Детям до 16 лет вход воспрещен! А это значит показывают такое, чего и в женской бане не увидишь. Нужно было прорваться. Техника прорыва было отработана до деталей. Когда с очередного сеанса народ выходил из зала плотной толпой, мы ухитрялись протискиваться между гражданами и прятались в туалет. Отсидевшись там до начала следующего сеанса, мы незаметно для контролёрш проникали в зал и устраивались на свободное местечко. Так вот Жана Габена я полюбил, как старшего брата. Он же беглый арестант побил бандитов и спас честь проститутки. То, что у проститутки нет чести, нам было непонятно. Парижа в фильме не было. Но был Гавр. Или Марсель. Тоже красиво.
 
Когда папа мой сидел в тюрьме за публичное оскорбление Никиты Хрущёва, осмелившегося унизить при живых солдатах их полководца в великой кровопролитной войне Георгия Константиновича Жукова, в Москву из Парижа приехал французский певец Ив Монтан. Его концерт показывали по телевидению. А телевизоров тогда почти ни у кого не было. Мама напросилась к какой-то знакомой на второй линии, потащила с собой и меня. Маленькая комната была набита людьми так, что экран телевизора, величиной с чайное блюдце, еле виднелся между телами. Мужчина приятной наружности, очень похожий на нашего папу, словно потешаясь надо всем этим, приплясывал и пел французские песенки. Мне это быстро наскучило. Но песня про опавшие листья потом ещё много лет звучала в моих ушах.
Застряло в моём мозгу это слово в четырнадцать лет, когда в школьной библиотеке я, листая журнал «Физкультура и Спорт», прочитал статью о чемпионате мира по дзю-до, проходившем в Париже. На фотографии два борца в белых кимоно сплелись в летящий клубок. Победив всех хитроумных японцев, чемпионом мира стал гигант из Голландии по имени Антон Хеесинк. Поразило меня то, что на время чемпионата из Парижа исчезли все хулиганы. Мечта о спокойной жизни в бандитском послевоенном Ленинграде была доминирующей.
После пяти лет упорных тренировок в зале борьбы самбо я занял третье место на первенстве СССР среди юношей и был включён в сборную команду для подготовки к первенству Европы. Оно должно было проходить в Лионе 9 марта 1966 года. А это почти Париж. Сердце от радости выпрыгивало из груди. Чем ближе был день отлёта, тем больше мне хотелось в Париж. Выдержав трудные и жестокие схватки во время подготовки к этим соревнованиям, я, засыпая после изнурительных тренировок в спортзале ЦСКА на Песочной, дом 3, бродил в своих снах по Парижу. К этому времени я уже начитался Хемингуэя и Париж стал для меня более осязаемым, чем раньше. Хотя, что именно я должен был ощутить, приехав в Париж, объяснить я себе не мог. Но я и не приехал туда. За три дня до отлёта я заболел ангиной и меня вместо Парижа увезли на операцию тонзиллэктомии в больницу уха, горла и носа. Отчаяние было настолько сильным, что я хотел покончить жизнь самоубийством. И это в девятнадцать лет. В расцвете сил и таланта.
 
На экраны СССР в 1967 году вышел фильм Клода Лелуша "Мужчина и женщина". С этого момента все советские люди точно знали, что счастье есть. Его не может не быть. И живёт оно в Париже. И самый романтичный мужчина на свете это каскадёр и гонщик. С этого момента путь в Париж был выстлан светом солнечного восхода. Только в Париж. А каскадёром я стал здесь, в родной и замкнутой России. До поры до времени.
Уже обучаясь в институте авиационного приборостроения, мне удалось приоткрыть железный занавес, опущенный над нашей страной, и побывать за её границами в других странах. Я ощутил величие Вавеля в Кракове, я восторгался живописью Леонардо да Винчи в его художественной галерее, я гулял по Варшаве, наслаждался запахом кофе в Познани, стриптизом в ночных клубах Гданьска, удивлялся многообразию зверей в зоопарке Берлина, утопал в уютных креслах баров Ляйпцига, изумлялся картинами дрезденской галереи, нежился в турецких банях Будапешта, молился в кафедральном соборе Софии, тащился по золотым пескам до сказочного острова Несебр но … Париж мерцал в ночных снах миражом своих мансард и башен Собора Божией матери.
Мечта перелететь океан и задрать голову на небоскрёбы Нью-Йорка к концу семидесятых стала превращаться в реальность. Мне удалось оформить стажировку в Америке в школе Ли Страсберга для завершения моей научной работы в Театральном институте. При оформлении необходимых документов грянула война в Афганистане и американцы прекратили с нами все научные и культурные связи. Вот тут-то из сиреневого импрессионистического тумана снова появился Париж. Куратор зарубежных стажировок в Министерстве высшего и среднего специального образования предложила мне для удовлетворения моих научных запросов Францию. Правда я не знал французского языка, но до собеседования в посольстве оставалось ещё три месяца.
 
Каким-то чудом удалось добыть персональное приглашение от Жана-Поля Бельмондо. Мой приятель Эрик Вайсберг работал тогда директором на кинокартине Сергея Юткевича «Ленин в Париже» и согласился по моей просьбе переговорить с ним. Жан-Поль очень удивился, поведал что в Национальной консерватории драматического искусства совершенно нечему учиться представителю страны системы Станиславского, но приглашение для меня подписал. Спустя три месяца, пройдя курс подготовки по французскому языку и другим полезным предметам, я прошёл собеседование с атташе по культуре посольства Франции, что в Москве на проспекте Мира, и получил въездную визу сроком на один год. Когда я собрал свой чемодан и собрался вылететь в Париж, меня вызвал ректор ЛГИТМиКа Николай Михайлович Волынкин и сказал, что поездка отменяется. На меня в Обком КПСС поступило анонимное письмо с клеветническими обвинениями в антисоветизме и связи с бандитами и предателями Родины. Сделали это друзья Володи Путина, которые конкурировали со мной в сфере кинематографа, мой бывший тренер и завистники из моего института. Чтобы проверить эту ложь требовалось время. Стажировка была сорвана. Такой точный временной расчёт мог сделать только большой специалист, работавший в этой пятой службе КГБ. Для подстраховки я написал письмо с протестом начальнику управления КГБ СССР по Ленинграду и Ленинградской области Д.П.Носыреву и самому Председателю КГБ СССР Ю.В.Андропову. Я был уверен в своей непогрешимости и мерзопакостных происках моих завистников. Через три месяца следствия меня оправдали, но стажировка была сорвана. Париж растаял в тумане.
 
То, что запретный плод сладок, известно давно. Любая поездка за границу в советском обществе воспринималась, как свершившийся подвиг. Любые пластмассовые безделушки из-за границы воспринимались соотечественниками, как «аленький цветочек». Странным было то, что ни один город мира, ни Лондон, ни Вена, ни Берлин, ни Мадрид, ни Токио не произносились мечтательными барышнями светских советских салонов с таким чарующим придыханием, как Париж. Тому виной была загадка. То ли приключения мушкетёров Людовика XIV, так сказочно описанные Александром Дюма, то ли выставки импрессионистов, вызвавшие на них шквал критики, то ли восторженные воспоминания Хемингуэя о проведённых в Париже годах, то ли любовь к Маленькому принцу Антуана де Сен-Экзюпери, то ли фильмы Лелуша – Бог его знает. Но только о Париже мечтали по ночам все советские люди. Мечтал и я. Мечтал до галлюцинаций, до такого накала страсти, которое похоже на всполох пламени при трении палочки нашими предками при разжигании огня. И мечта моя, наконец, сбылась.
 
Как ранняя весна, наступила Горбачёвская перестройка, а с нею советским гражданам была разрешена свобода передвижений по миру. Правда двигаться-то разрешили, но с таким числом ограничений, что похоже это было на передвижение в кандалах. Денег выезжающим меняли мало. Триста советских рублей на человека во Внешэкономбанке обменивали на 210 долларов США по курсу за один рубль давали 66 центов. Ну такие доллары паршивые, а рубли такие крепкие на международном рынке были в то время по мнению нашего правительства.
 
Андрей Кончаловский проживал тогда в Америке и снял два прекрасных фильма "Возлюбленные Марии" и "Поезд-беглец". Как раз в этот момент он снимал в Америке "Танго и Кэш" с Сильвестром Сталлоне. Получив солидный, измеряемый сотнями тысяч долларов, гонорар, он купил квартиру в центре Парижа. От своей природной доброты и щедрости он стал приглашать туда своих друзей. Мне неслыханно повезло оказаться в их числе. Андрей пригласил в Париж меня, а своего агента Николь Канн попросил пригласить мою жену. Гражданин Франции должен был гарантировать приглашаемому не только кров, но и определённые социальные гарантии и медицинскую страховку. Получив по почте два листочка бумаги с какими-то каракулями, я советский человек не мог поверить в их магическую силу. Но, простояв несколько часов в очереди во Французское консульство на набережной Мойки, мне ткнули печатью в международный паспорт и сказали, что я могу въехать во Францию на три месяца. Международный паспорт выдавал районный Отдел виз и регистрации. Это было похоже на преисподнюю. Десятки советских граждан с приглашениями от друзей и родственников толпились во всех коридорах и на улице и ждали момента, когда сотрудница ОВИР, просмотрев документы и фотокарточки, не пошлёт тебя на три буквы, а примет твои документы и попросит подождать официального приглашения на получение паспорта или отказа. Случилось чудо. После проработки моей личности в КГБ мне выдали международный паспорт со сроком действия один год.
Сомневаясь в том, что такая лафа продлится долго, я написал письмо в Рим супругам Гарруба, которых принимал у себя в гостях в Ленинграде в 1984 году. Тогда Андрон попросил меня принять известного фоторепортёра Марио Гарруба и помочь ему снять репортаж о Петербурге. Я с удовольствием помог Марио и получил от него приглашение в гости, в Рим. Тогда это было нереально и я пропустил его слова мимо ушей. Теперь я послал Марио и Алле письмо с просьбой прислать приглашение. Через неделю приглашение валялось в моём раздолбанном почтовом ящике. В Итальянском консульстве мне поставили въездную визу и путь в Италию был открыт.
 
Добираться в Париж я решил поездом, чтобы проехать по земле Европы и посмотреть из окна вагона на её сёла и города. К тому же в Западном Берлине жил мой приятель с Невского, Валера «Манекен». Вещей у меня собралось немного. Джинсы и батановая сорочка. Ещё скрученные в рулон два холста Виктора Тихомирова, которые приглянулись моим итальянским друзьям, но вывезти тогда из СССР предметы искусства не представлялось возможным. Приехав на границу СССР со своим скарбом, меня потащили на досмотр. На вопрос таможенника по поводу холстов, я сказал ему, что везу в подарок собственные поделки, и развернул холсты.
- Ой, мамочки ! – закрыл одной рукой глаза таможенник, а другой, махая мне в сторону выхода за границу.
Валера встретил меня в Западном Берлине на своём Мерседесе и повёз в Торговый центр. С детства знакомый российский тюремный окрик и скудная пайка исчезли за берлинской стеной. Показалось, что навсегда. Изголодавшихся по шмоткам и еде советских людей сбивали с ног показом изобилия. Шесть этажей одежды, обуви, колбас и пирожных привели нас в состояние переедания. Больше всего меня поразило громкое и повсеместное щебетание птиц. Казалось, что они поют за твёрдую валюту. Всё вокруг вселяло в душу такой восторг и беспечность, что хотелось петь. О соле мио! Сидя в кафе Кёльнского вокзала, я заметил мальчишек, которые швырялись конфетами, загребаемыми ими из вазонов, как снег, и решил, что сейчас их убьют у меня на глазах. Но никто не обратил на них ни малейшего внимания.
Проехав Германию, мы пересели в Ахене на французский поезд и, проскользив глазами по просторам Нормандии, плавно подъехали к перрону Северного вокзала – Гар дю Нор. Когда я вышел из вагона под его стеклянную крышу, волосы на голове и на всём моём теле встали дыбом. Я в Париже! Это невероятно! Ощущение было такое, как будто я вышел из тюрьмы, где просидел сорок лет.
Кругом суетились и куда-то торопились красивые французские люди. Лица их отражали спешку, озабоченность, тревогу, радость, опасение, измену, любовь, достоинство…. Но не было видно и тени рабской покорности. Свобода, равенство, братство!
 
Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrive! Да здравствует Париж! Да здравствует Франция! Да здравствует Свобода! Да здравствует Достоинство!
 
Николь встретила нас и отвезла на рю Вашингтон, на квартиру Андрона, прямо у Триумфальной арки. Наспех побросав вещички и проглотив стакан коньяку, недопитого в дороге, мы вышли на Елисейские поля. Кругом сновали люди, говорившие по-французски. Несмотря на мои уроки французского, я мог понять только то, что это не немецкий. Подойдя к полисмену, я чётко выговорил «пардон, мсье» и задал свой вопрос:
- У сё трув лё стасьён дю метро?
- Пардон?! – чётко ответил полицейский.
Я повторил свой вопрос. Потом третий раз. Полис смотрел на меня, вытаращив свои французские глаза, и как будто издевался надо мной.
- Ты что, глухой? - заорал я в негодовании.
- Он просто не понимает вашего акцента, мсьё. Он слышит примерно такое - уф ляп мап шмаф? А метро в двух шагах отсюда – на чистом вологодском масле объяснила мне русская дамочка с французским гражданством. Слава Богу, у меня не хватило сил задать ей вопрос вежливости о том, как она здесь оказалась.
Добравшись до Собора Святого Благоверного князя Александра Невского на рю Дарю, я, наотвешав земных поклонов и приложившись к иконам, подошёл на благословение к батюшке.
- Откуда вы милейший? - спросил батюшка.
- Из Ленинграда - с гордостью произнёс я.
Это у вас так теперь Санкт-Петербург называют? Бог благословит!
 
От голода кружилась голова. Держа в мозгу цифры своих бухгалтерских подсчётов о том, что на четыреста долларов мне с женой нужно прожить в Париже целый месяц, да ещё купить два билета до Рима, я решил зверски экономить. Обойдя сторонкой все кафе и рестораны, я зашёл в пивной бар на Елисейских полях, чтобы купить какой-нибудь дешёвенький бутербродик. На витрине красовались куски багета с салатом и ветчиной по пятнадцать франков. Такой роскоши я себе позволить не мог.
- Пардон, мадемуазель! А нет ли у вас бутербродов с сыром? – вежливо спросил я, памятуя своим совковым мозгом, что дешевле бутерброда с сыром, высохшего как осенний лист, в станционном буфете любого советского вокзала ничего в мире нет.
- Для вас, мсьё! Конечно, мсьё! - убегая на кухню, щебетала французская девушка.
Через несколько минут мне принесли кусок багета с горой тонко нарезанных ломтиков сыра. И счёт. Пятьдесят франков. Я выпал в осадок. Сыр у французов оказался деликатесом. И так было всегда. Мы жили в разных мирах, в разных измерениях.
Целый месяц я стирал подошвы модных ботинок асфальтом Елисейских полей. С утра и до вечера я бродил пешком по Парижу. Забираясь на гору Монмартра, отдохнув на паперти Собора Сакрокёр, обозрев сверху милый, любимый и желанный Париж, я спускался к вечеру на Бульвары, пляс Пегаль, пересекал пляс дё Конкорд и брёл в Латинский квартал слушать уличных музыкантов. От августовской жары днём я прятался в прохладе парижских музеев. Иногда вырывался в предместья, чтобы вдохнуть аромат французских трав. Лё Бурже, верховья Сены с гребными клубами аристократов, а вечером беседы с клошарами на её набережных у Нотр Дам дё Пари, книжные развалы и.. снова Латинский квартал. Поклон изгнанникам на Сан Женевьев дё Буа, прогулки в парке Версаля, ароматный кофе в Люксембургском саду и омовение натруженных, истоптанных ног в его фонтанах. Музей Родена, собрание импрессионистов, Бобур с его книжными кладовыми, библиотеки Сорбонны, разговоры со студентами, приёмы у французских друзей Андрона, поездка к Юрию Купер, спектакли и репетиции в Комеди Франсез у милой Анны Консини пролетели как один день. Я прощался с Парижем, купив билет в Милан, Венецию, Рим и, глядя как убегает перрон Лионского вокзала, думал, что когда-нибудь вернусь сюда. Не срослось. На восемнадцатилетие моей доченьки я подготовил ей сюрприз. Договорился с агентом Андрона об аренде квартиры, приглашениях для меня и дочери, два дня стоял в очереди в Посольство Франции за визами и ... сообщил ей радостно, что дарю ей Париж. В ответ услышал ультиматум. Со мной она ехать наотрез отказалась. Но взяла деньги на два года стажировки в Сорбонне. Мама с бабулей научили её исправно и педантично получать долги по закону. Я остался сиротой на Родине. Объехав полмира, блуждая в джунглях Нью-Йорка, пролетая на Хонде по эстакадам Токио, прогуливаясь вдоль Темзы, я мечтал найти свою единственную на этой Земле и вернуться с ней в мой Париж. Своей единственной в шумном и разноцветном мире я нигде так и не нашёл. Она меня нашла. Нашла меня дома в родном Питере, простуженного, с обострившимся радикулитом. Она позвонила в дверь моей квартиры, чтобы передать письмо из телефонной компании Мегафон. Так приходят Белоснежки, Снегурочки или Красные шапочки в детских сказках. Я её сразу узнал. Но только спустя шесть лет притирок, грызни и страстных объятий я понял, что Она и есть моя единственная.
Мне так захотелось показать ей все красоты Мира, взойти с ней на горы и окунуться в тёплые воды Средиземного моря. Мне так захотелось показать ей мой любимый Париж. Но не было уже ни сил, ни денег. Но главное, как только я пытался пробудить в себе желание поехать в Париж, меня настигало такое чувство, что я приду с любимой женщиной в спальню бывшей жены. И когда в сладких старческих снах я гуляю по моим любимым улочкам Парижа , держа за руку свою единственную, то вздрагиваю и просыпаюсь в страхе увидеть выползающую из-за угла длинную чёрную....тень, закрывшую собой мой праздник. Праздник, который я берёг под подушкой на чёрный день. Праздник, который всегда был со мной.
Copyright: Николай Ващилин, 2015
Свидетельство о публикации №345759
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 31.07.2015 17:36

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта