Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.
Произведение
Жанр: Литературно-критические статьиАвтор: Алексей Тверской
Объем: 36044 [ символов ]
Рецензия на рассказ Ольги Постниковой "Лёнчик"
Очень сложный для меня и тяжелый оказался рассказ. Когда прочел несколько раз до конца произведение, то ужаснулся: неужели можно убить только из ревности к брату? Я не увидел никой причины такому поступку нормальной женщины. То ли не полностью раскрыт характер убийцы, то ли была другая причина пожара. Об этом не говорится в рассказе, читателю приходится додумывать самому. Я лично не поверил, что могла совершить преступления молодая женщина. Ведь, нужно потерять разум поднять руку на человеческую жизнь. Что-то автором не договорено, не домыслено, но на мой субъективный взгляд.
Тема рассказа – не новая, подобных историй в мире полно, много написано на этот счет больших и маленьких произведений. То, что не новая, не означает в моих утверждениях: плохая. Автор волен сам решать о чем писать, почему бы и нет, рассказать еще раз о трагедии, случившейся на селе.
Но, вот, что работа заканчивается негативом, на мой взгляд, в наш жестокий век плохо. Даже, если рассказана чистейшая правда, такой случай произошел в жизни, но чему он учит, что дает читателю? Мы и так знаем о большой преступности в семьях, пьянстве, наркомании. И перед нами очередная работа, подтверждающая это. Нужно ли? Если это не мемуары, а художественный рассказ, то почему бы автору, применив талант, не завершить любовную историю благополучно?
Я не настаиваю на этом, уважаемая Ольга, я сейчас высказываю свое мнение. Ваш рассказ рассчитан на читателя, а не для судебного протокола, где важно истина в первой инстанции. Я бы, лично, хотел, чтобы Лёнчик остался жив, Елена не пострадала. Пускай она выбралась из огня, родила здорового ребеночка, Светлану осудили, если виновна. А, если причиной пожара была старая проводка, (ведь, в рассказе звучали слова, что дом долго стоял нежилой), а взяли под стражу сестру Леньки, и Елена пошла на ее защиту. В итоге враждебную женщину оправдали, и она иначе стала смотреть на новую родственницу. Сколько счастья и тепла зазвучит в финале произведения. Читатель прослезится, будет благодарен и по-иному смотреть на творчество полюбившегося автора.
Теперь поговорим о сюжете. Он прост и последователен, что неплохо, но перегружен ненужными деталями, которые только отвлекают читателя от сути рассказа и ничего не дают ему.
Например: кого и как любила и называла девочка Анна, описание характеров прежних мужей. Здесь достаточно было упомянуть одним предложением о прежних семьях. Потому что жадность и пьянство бывших никак не влияют на развитие сюжетной линии. Ясно одно, что жизнь до встречи с Ленькой не сложилась у Елены. Девочкой занимались дедушка и бабушка – здесь не понятно мне, где находилась мама ребенка в это время. Если жили вместе, то и роль в воспитании должна бы принадлежать преимущественно маме, а не наоборот – приглядывали бабушка и дедушка. Иначе, такой факт характеризует героиню не с лучшей стороны, а в начале рассказа подчеркивается, что Елена достойна счастья, но ей не везло. Здесь нужно согласовать описание женщины.
Совсем излишне рассказывать о вымени коровы: раздоишь-не раздоишь, теряет-не теряет молоко. Неважные детали это, просто пошла в поле на дойку и увидела пастуха. Кстати, что получилось: любовь с первого взгляда? Или гормоны заиграли? Здесь нужно бы хорошенько подумать о причинах взаимных чувств. Сердце сердцем, а, кроме порывов, должно быть приземленное обоснование начавшихся отношений.
Излишне описания, как шкурятся бревна, складываются, раскладываются новые дома. Достаточно, что муж хорошо зарабатывал, старался для семьи.
Что еще мы знаем о нем? Чем противостоял диктату сестры против семьи? Ничего и ничем! Неужели ни разу не одергивал сестру, когда она поносила его любимую женщину. Несколько аморфный образ, как и сама Елена. Про которую знаем, что несчастна в любви, встретила Леню и забеременела, что красива, но полного портрета нет: глаза, волосы, фигура.
Вот такое сложилось впечатление от темы и сюжета произведения. Здесь есть над чем поработать. Я должен напомнить автору, что мои замечания направлены на то, чтобы вывести рассказ на высокий уровень, а на выисканные насильно придирки. Я так вижу произведение, а право Ольги принимать или нет советы.
Теперь рассмотрим художественные приемы и находки автора в рассказе. Особых находок не приметил, а эпитетов, сравнений достаточно на такую работу, можно сказать, все в порядке. Но страдает литературный язык произведения, в тексте много, как говорится, блошек. У меня создалось впечатление, что рассказ написан наспех и почти не дорабатывался. У меня часто бывает, набросаю произведение в несколько страниц, а когда приступаю к вычитке, не идет работа, хоть плачь. Тогда бросаю, как есть, выжидаю одну-вторую неделю и пытаюсь завершить рассказ в чистовую. Иногда месяцами лежит, не сдвигается с места, пока однажды не позволит закончить. Так, думаю, перед мной такой случай. Тогда поработаем над текстом тоже подробно, потому что Ольга у меня впервые в гостях.
«как вошла, поняла, что папы у неё нет совсем, что особо её не огорчило потому, что был дед, самый лучший дед на свете» – здесь не требуется запятая после «потому», и первое слова «что» и второе «дед» нужно убрать, как лишние, поставить двоеточие после «поняла». Вот, как получится: как вошла, поняла: папы у нее нет совсем, что особо ее не огорчило, потому что был дед, самый лучший на свете.
«пусть и перекупщикам, за полцены, но скотину сдавали – копейка. От картошки – копейка, от молока, от яичек. Копеечки складывались в рубли, обеспечивая жизнь. Без шика, но и не голодную» – первую запятую убрать, как лишнюю, а слова «копейка» повторяется подряд три раза – не хорошо, нужно разнообразить речь. Предлагаю так, например: пусть перекупщикам за полцены, но сдавали за копейки. От картошки – монетка, от молока, яичек. Мелкие денежки складывались в рубли, обеспечивая жизнь без шика, но не голодную.
«Анютка – то плохо – хорошо мать–то» – здесь везде должен быть дефис, то есть короткое тире без пробелов. Так: Анютка-то плохо-хорошо мать-то. Дефис легко ставится в ворлде, а, как тире, попытаюсь объяснить. Делаете после слова пробел, ставите тире (например: овца - ), затем следующее слова, если нет слова, любую букву, которую потом сотрете, также, если перед тире нет слова (прямая речь, к примеру). Вот так (овца - д), затем делаете пробел, тогда получится тире (овца – д ). Стираете ненужную букву – готово!
«Если днём не подоить, вечером – не раздоишь, вымя разопрёт, как барабан» – подоить-раздоить звучит не очень, предлагаю так: если днем не подоить, вечером разопрет вымя, как барабан.
«Всем видом выражая нетерпение и досаду: «Скорее бы подоиться, да лечь, отдохнуть» – здесь «да» выполняет роль связующего «и», поэтому запятая не ставится, но правильнее «да» перенести к последнему глаголу. Так: всем видом выражая нетерпение и досаду: «Скорее подоиться, лечь да отдохнуть.
«Елена, хоть и виделась с ним утром, когда сгоняла корову, поздоровалась ещё раз» – выражение «сгоняла корову» в данном случае стилистически неверно, когда жители сгоняли коров в одно место, то верно, а один человек отогнал (она отогнала) корову.
«Отсидел своё, а может, и не своё» – отсидел свое, а, может, не свое. Так верно запятые расставить. И второе слово «свое» желательно заменить, например: а, может, и чужой срок.
«Светка десять лет на каждом углу кричала, что понапрасну Лёнька сидит, чужую вину взял на себя» – здесь нужно согласовать временные формы всех глаголов в предложении: кричала, сидел, взял.
«В смоляных волосах, искрами, проблескивала седина, а глаза – слово «искрами» не нужно выделять запятыми.
«Лёнька, вернулся из тюрьмы, живёт пока у сестры, но собирается обихаживать свой дом, который остался ему от матери – здесь тоже нужно согласовать временные формы, или разделить предложение на настоящую и прошедшую формы. Вернулся, собирался, остался. Или вернулся.
«клялась, что, больше, ни в жизнь чужого не возьмёт – клялась, что больше ни в жизнь чужого не возьмет.
«Елена умолчала, а Светка, за унижение, на всю жизнь затаила злобу» – слово «за унижение» не нужно выделять, обе запятые лишние.
«Когда она увидела силуэт, сидящего у воды, человека и яркий, в сумраке вечера, огонёк сигареты, ноги стали ватными» – здесь мне легче самому написать, как правильно, чем объяснять: когда она увидела силуэт сидящего у воды человека, и яркий в сумраке вечера огонек сигареты, то ноги стали ватными.
«Во всём мире были только – он, она и соловьи, с ума сошедшие то ли от своей любви, то ли от любви этих двоих» – тире убрать, как лишнее.
«Говорили они о чём-то, кроме любви, о которой ни он, ни она, прожив почти по полжизни, даже не подозревали? – непроизводный предлог «по» нужно убрать: прожив полжизни.
«И, наверное, если бы не встретились вчера, случайно, так и не узнали. Может, говорили, а, может, знали без слов, как будут жить дальше» – узнали-знали – один глагол заменить бы нужно.
. Молча, с укоризной, посмотрел на неё» – после слова «укоризной» убрать запятую.
 
«Когда чёрный бархат неба стал приобретать синеватый оттенок, а звёзды – на глазах гаснуть одна, за другой, когда наступила предутренняя тишина, потому что умолкли утомлённые соловьи» – я бы так написал: когда черный бархат неба стал синеть, а звезды гасли одна за другой, то наступила предутренняя тишина, потому что умолкли утомленные соловьи.
«Они жили своей, счастливой жизнью и не хотели отрываться от других счастливых губ. Едва оторвавшись, приникали снова» – они жили счастливой жизнью и не хотели отрываться от таких же губ.
«Разомкнула было, скорбно сжатые губы, но посмотрев на дочь, осеклась» – Разомкнула было скорбно сжатые губы, но, посмотрев на дочь, осеклась.
«Такой счастливой, мать ее не видела» – такой счастливой мать ее не видела.
«Просто Лёня днём пришёл к ним в дом с букетом полевых цветов для матери, коробкой конфет для Анюты и бутылкой вина для отца» – слова: «к ним» и «в дом» - тавтология, одно нужно убрать.
«В растерянности, собрала на стол и молча, просидела всю трапезу, мало понимая, о чём говорил Лёнька, что отвечал ему отец» – поставить запятую после «и» (наречие «молча» нужно выделить с обеих сторон), а слово «отец» заменить на слово «муж», потому что она не слышала мужа, не отца.
«И они вышли во двор перекурить в разговорах мужские заботы, оставив женщин в доме» – наверное, автор хотел сказать: в разговорах о мужских заботах.
«Растопив свою тревогу слезами заговорила, наконец, мать» – растопив свою тревогу слезами, заговорила, наконец, мать.
«Из окон всех домов смотрела на них деревня» – деревня не могла смотреть из окон, а жители деревни или сельчане вполне могли.
«и бригада зарабатывала с неплохой прибылью» – так нельзя сказать: или зарабатывала не плохую прибыль, или оставалась с неплохой прибылью.
Скорее всего, ошибок больше, чем усмотрел, но на этом и закончу разбор рассказа Ольги. Надеюсь, что помог автору и пожелаю ей творческих успехов в дальнейшем.
 
Лёнчик, Ольга Постникова
Лёнчик лежал, удобно свернувшись калачиком. Ручки – на груди, ножки согнул в коленях и подтянул их к подбородку. Места мало, но ему больше и не нужно. Тепло, уютно. По звукам, доносящимся снаружи, научился догадываться, что там происходит.
Он зевал, засыпая вместе с мамой и жмурился, просыпаясь, с ней рано утром, и они хлопотали целый день. У Лёнчика были особенные хлопоты – он рос. Каждый день случалось что-то новое. На это новое требовалось много сил и времени.
Однажды ножки, согнутые в коленях, дёрнулись. Тихонько так дёрнулись, а мама – услышала и засмеялась. Смех у мамы особенный, от него по маленькому тельцу разливается радость, а сердце наполняется счастьем. Лёнчик дёрнул ножкой ещё раз, чтобы проверить, не совпадение ли мамин смех и, может, она засмеялась по другой причине, не связанной с его движением. Нет, не совпадение, мама засмеялась снова: «Лёнчик, да ты у меня совсем большой уже! Шевелиться начал!» Папка вечером придёт - мы его порадуем.
-Порадуем,- эхом отозвался Лёнчик, засыпая. Такой пустяк, дернуть пару раз ножкой, а он устал.
 
Елене не везло в любви. Как говорила её мать, не везло с мужиками.
Бывает так, кому-то посылается любовь и счастье в ней. Елене, как в поговорке: кому – хрен, кому – фиалки, всегда доставалось только первое. Всё было при ней: и красавица, и умница - школу без троек закончила, в техникуме выучилась на зоотехника.
После окончания техникума вернулась домой пополневшей и вскоре родила девочку. Даже родной матери не сказала, кто был отцом ребёнка. Вездесущие поговаривали, что, будто парень из соседней деревни. Даже имя называли. Но на, то они и вездесущие, чтобы знать всё и про всех.
Девочку назвали в честь бабушки, Анной, а отчество в метриках записали по дедушке – Васильевна. Росла она под нежным приглядом бабушки с дедушкой. Пока в разум не вошла, называла дедушку – папой, а, как вошла, поняла, что папы у неё нет совсем, что особо её не огорчило потому, что был дед, самый лучший дед на свете. А ещё - мама и бабушка.
Елена не жила монашкой. Два раза пыталась, устроить свою женскую судьбу, но всякий раз – не с тем, кто был нужен ей. В первый раз – пьющий. Во второй - жадный. До того, что дочке нельзя было без его разрешения ни одёжку справить, ни сладостей купить. Дочка, хоть и не нуждалась ни в чём - бабушка с дедушкой пенсии получали и хозяйство держали, но мать–то, она. И в дом шла не нахлебницей – со своей скотиной и работала, не покладая рук. К тому времени от совхоза и помина не осталось, но работящий человек с голода в деревне пропасть не мог. Пусть и перекупщикам, за полцены, но скотину сдавали – копейка. От картошки – копейка, от молока, от яичек. Копеечки складывались в рубли, обеспечивая жизнь. Без шика, но и не голодную. И, своим же трудом заработанные деньги, ей надо выпрашивать, чтобы купить обнову дочке?
После двух, неудавшихся попыток, зажить семейной жизнью, она поставила на этом крест, как думала – навсегда. Дочка подрастает, без пяти лет – невеста. Выдаст её замуж, за хорошего парня, будет поджидать внуков. И мать её, в установлении креста на личной жизни, поддержала всей душой:
-И правильно, Лен. Путные, они все пристроены давно. А кто свободный, тот пьянь и шелупонь. На кой ляд они тебе такие-то? Живёшь с нами, не клята, не мята. Чего тебе не хватает? Анютка - то, в другой раз и не пойдёт за тобой, чужие углы отирать. Она уже взросленькая, о ней подумай. Какой пример семейной жизни показываешь? Мы с дедом жизнь прожили, плохо - хорошо, а, как это по-нынешнему называется, партнёров новых не искали. Как смолоду сошлись, так и живём. Без гордости, потому что. Чем гордиться-то друг перед другом? Конь о четырёх ногах, и то, случается, спотыкается, а люди – сплошь и рядом хромые. Так, один захромал, другой поддержит, смотришь и выправилось всё. Может, потому не складывается, что гордость вперёд тебя родилась. Ты вот даже матери родной не сказала, кто отец Анюты, почему у вас не заладилось. Может, и твоя в том вина есть, что она растёт без родного отца?
Мать тяжело вздохнула:
-Ладно, уж, к чему ворошу. Прости дочка, я – не в укор. Вы с Анютой – наша с дедом радость. Только не вечные мы, сама видишь, с отцом – неладно. За сердце хватается, а в больницу не отправишь. Всё лечение у него – таблетку под язык. Я-то могу с тобой поговорить о наших женских делах, а ему – неудобно, он всё в себе переживает.
 
Ещё два года Елена прожила в родительском доме. Без особых радостей, но и без больших печалей, в каждодневных трудах и заботах. Как-то в мае поехала на велосипеде на дневную дойку. Корова у них отелилась в тот год поздно, в апреле. Если днём не подоить, вечером – не раздоишь, вымя разопрёт, как барабан. Да и растеряет молоко по дороге. Дневная дойка в мае не обременительная – жары особой ещё нет, слепни не одолевают, поэтому коровы стоят спокойно. Птицы щебечут, зелень молодая глаза радует. И не только глаза, сердце тоже наполняется майской радостью и надеждой на что-то хорошее.
Коров уже пригнали на поляну. Одни, которые, не ждали своих хозяек, лежали полукругом. Другие, стояли, переминаясь с ноги на ногу и поглядывали, вытянув морды, на дорогу. Всем видом выражая нетерпение и досаду: «Скорее бы подоиться, да лечь, отдохнуть».
Пастух сидел на взгорочке и обедал, не выпуская стадо из вида. Елена, хоть и виделась с ним утром, когда сгоняла корову, поздоровалась ещё раз. Ленька Волков пас за сестру, Светку Голосистую. Её наградили таким прозвищем за звонкий голос. Перепеть её в частушках не удавалось никому в деревне. Ни перепеть, ни переплясать. Но это на гуляньях. А так, по жизни, она была женщиной злой, расчётливой, выгоды своей никогда не упускала, а могла и от чужой отхватить кусочек, другой.
Елена слышала в магазине, что брат Светки, Лёнька, вернулся из тюрьмы, живёт пока у сестры, но собирается обихаживать свой дом, который остался ему от матери.
Лёнька подошёл, когда Елена прилаживала бидончик с молоком на багажник велосипеда:
-Лен, а я тебя сразу не узнал. Какая ты красивая стала, ладная. В армию-то уходил, ты в школу бегала. Худющая была, посмотреть не на что. Только глазищи и косы помню.
 
Что, кроме армии, он ещё и десять лет в тюрьме отсидел, а за это время многих можно забыть, не стал говорить. И, правда, зачем ворошить. Отсидел своё, а может, и не своё. Светка десять лет на каждом углу кричала, что понапрасну Лёнька сидит, чужую вину взял на себя.
Перед Еленой стоял высокий, плечистый мужик. В смоляных волосах, искрами, проблескивала седина, а глаза… Елена то ли взлетела в майское небо, то ли утонула в синей бездне. А, когда он случайно коснулся её руки, она совсем пропала. Нежность большой мозолистой руки разрядом ударила в сердце, и оно, удивившись, совсем сбилось с привычного ритма. Замирало, трепетало, ухалось вниз, возвращалось на место и выбивало морзянкой: «Прижмись к нему так, чтобы я услышало стук его сердца, если ты не сделаешь этого – умру. Умру от одиночества».
Уже к вечеру вся деревня обсуждала новость, привезённую бабами с дневной дойки: «Мы-то подоили, разъехались все, а Лёнька-тюремщик с Ленкой так и остались стоять. Как прилипли друг к дружке. Чё, уж, там промежду ними дальше было, не знаем». Те, кто не ездил на дойку, были смелее в предположениях: «Известно, чё… тот – с тюрьмы только вышел, изголодался, а эта – известная шалава. И дитё у неё нагульное, и сколько уж мужиков перебрала. Пробу ставить некуда».
Светка устроила Лёньке громкий, на всю деревню, скандал: «Или я, или эта потаскуха». У неё к Елене был свой счёт. Как-то, когда она ещё работала на ферме дояркой, а Елена – зоотехником, та поймала её с двумя большими сумками комбикорма. Баловали этим многие, попадались не все. Но, попавшихся на воровстве, наказывали по всей строгости, чтобы другим неповадно было. Незадолго перед Светкиным конфузом, на два года посадили скотника - с мешком ворованного комбикорма налетел на управляющего и загремел под фанфары. Тюрьмы Светка боялась больше, чем сумы. Хватит на их семью одного сидельца.
Тогда у Елены не хватило духа доложить о несостоявшейся краже управляющему - Светка почти в ногах у неё валялась, плакала, горилась, клялась, что, больше, ни в жизнь чужого не возьмёт.
Елена умолчала, а Светка, за унижение, на всю жизнь затаила злобу. И, теперь, выходит, эта проститутка, да к ней – в снохи. Светка так и сказала брату: « Только через мой труп».
Лёнька ссориться с сестрой не стал. Она, единственный родной человек, кто у него остался. Десять лет поддерживала, как могла. Письма писала, посылки присылала, на свидания приезжала.
Он просто взял пожитки и ушёл жить в свой дом - за лето подремонтирует, там и дел не так уж много. А с кем ему жить, он даже с сестрой советоваться не будет.
 
В доме Елены громкого скандала не было. Дом затопили слёзы матери:
-Лена, одумайся, что же ты нас позоришь. Во всей деревне только Вовка глухонемой не перемалывает твои косточки. И то, ухмыльнулся, когда овец встречали. И до него уже дошло, объяснили ему на пальцах добрые люди. Да, Бог с ними, с косточками. Он же тюремщик, Ленка. Туда хороших людей не сажают. Светка-то скрывает, а люди говорят, что за убийство его посадили. Ты в глаза ему посмотри – чистый зверь.
 
Мать напомнила о глазах, и Елена снова утонула в них… по памяти. Как под гипнозом, вышла из дома и узенькой тропкой, что сзади огорода, направилась к Хопру. Она хотела посидеть одна на берегу. Подумать о своей жизни, дочке, родителях. И, обманывая себя, пыталась, не допустить даже в мысли это имя, но как можно не допустить то, чем уже заполнено всё её существо.
Когда она увидела силуэт, сидящего у воды, человека и яркий, в сумраке вечера, огонёк сигареты, ноги стали ватными. Это мог быть кто угодно, но она знала, что это – Лёня. Ни вперёд, ни назад не могла, сделать ни шага. А он, почувствовав присутствие за спиной, обернулся, и тоже безошибочно узнал в женском силуэте её, Елену. На таких же ватных, как и у неё, ногах подошёл, прижал к груди и снова, как днём, два сердца слились в одном ритме, наполняя двоих таким счастьем, что, если бы не прохлада от реки, они могли бы опалиться в его жаре. Всю ночь, забыв обо всём и всех на свете, они тонули, возносились, парили. Во всём мире были только – он, она и соловьи, с ума сошедшие то ли от своей любви, то ли от любви этих двоих. И ещё – река. Стараясь не обжечь резкой прохладой воды, она бережно принимала их тела.
Говорили они о чём-то, кроме любви, о которой ни он, ни она, прожив почти по полжизни, даже не подозревали? И, наверное, если бы не встретились вчера, случайно, так и не узнали. Может, говорили, а, может, знали без слов, как будут жить дальше.
Когда чёрный бархат неба стал приобретать синеватый оттенок, а звёзды – на глазах гаснуть одна, за другой, когда наступила предутренняя тишина, потому что умолкли утомлённые соловьи, Лена опомнилась – родители наверняка не спали всю ночь, ждали её. Что же она вытворяет? Надо бежать домой, скоро коров сгонять будут, подоить бы, успеть. Надо, надо… ей было надо, а губам ничего этого не нужно. Они жили своей, счастливой жизнью и не хотели отрываться от других счастливых губ. Едва оторвавшись, приникали снова.
Прошмыгнуть в дом незаметно у Елены не получилось – отец чистил во дворе стойло у коровы. Молча, с укоризной, посмотрел на неё. Мать, с припухшими от слёз глазами, грела на плите воду для утренней дойки. Разомкнула было, скорбно сжатые губы, но посмотрев на дочь, осеклась. Лена светилась так, словно солнце всходило не за окном, а в ней самой. Такой счастливой, мать её не видела. Ну, если только в детстве.
Ни сватовства, ни свадьбы не было. Просто Лёня днём пришёл к ним в дом с букетом полевых цветов для матери, коробкой конфет для Анюты и бутылкой вина для отца. Мать растерялась, никто, никогда не дарил ей цветов. В растерянности, собрала на стол и молча, просидела всю трапезу, мало понимая, о чём говорил Лёнька, что отвечал ему отец. Только, среди разговора, невпопад сказала, как отрезала:
-Анюту мы вам не отдадим. С нами будет жить.
Лёня посмотрел на будущую тёщу с недоумением, а Лена покраснела:
-Мама, что ты так волнуешься? Анюта уже большая девочка, пусть сама решит, где ей жить. Пока пусть с вами поживёт, там, в доме, нужно ещё обустроить всё, сколько лет нежилым простоял. Потом видно будет. Мы же не за тридевять земель уезжаем, всего-то – через улицу.
Отец, раскрасневшийся от вина, согласно закивал:
- Ну, да, ну, да. Что ты, мать, так разволновалась – не за тридевять земель дочка уезжает. А внучка, что ж, она с нами жить будет пока. Там делов в дому много. Ты, Ленька, не сомневайся, я – помогу, только скажи. Руки-то ещё не забыли плотницкое дело, да и печку вдвоём осилим сложить. Только, вот, что я тебе скажу, класть надо не простую, а под газ. Разговоры идут, что будут нам газ проводить.
И они вышли во двор перекурить в разговорах мужские заботы, оставив женщин в доме. Очень сложно у них мысли устроены, мужчинам бывает в тягость, разбираться. Вот, как сейчас - плачут, когда надо радоваться.
Лена, обняв маму и дочку, плакала от счастья. Не чувствуя своих слёз, вытирала мамины – горючие, ручьём катившиеся по её щекам. И Анюта сказала своё слово:
- Мама, я останусь с бабой и дедом. Ты не обижайся. Я буду приходить к вам каждый день. Мне дядя Лёня понравился. Он так на тебя смотрит! И ты – на него! Я заметила, мам. Мы впятером за столом сидели, да? А, как будто, мы – втроём, а вы, отдельно - вдвоём. Мамочка, как я хочу, чтобы ты была счастливой!
-Так и я того же хочу, девчонки, - растопив свою тревогу слезами заговорила, наконец, мать.
Были недолгие сборы. Хоть мать и выкладывала из шкафа всё, как ей казалось, необходимое, Лена укладывала назад, в шкаф:
-Мама, там ещё всё отмыть сначала надо. Не обижайся, потом я возьму всё, что нужно. Вот плитку возьмём сразу, хоть чай вскипятить можно на ней.
Собрав самое необходимое в две большие сумки, молодые отправились домой. Из окон всех домов смотрела на них деревня. Недоумевая, как быстро сладилось у Лёньки с Ленкой. За два дня, разве так бывает? Светка, кипя злобой, ставила точку:
- Околдовала шалава братца моего.
 
Невдомёк ей было, что колдовство исходило не от Елены. Это рассудку нужно прикидывать, размышлять, рассуждать. А сердце живёт по другим законам, ему нужно только расслышать биение родного сердца, с которым оно может биться в унисон. Только с ним, ни с каким другим. Счастье - человеку, сумевшему понять своё сердце. Не поймёт, взбунтуется против ретивого, и – одиночество на всю жизнь. Даже, если и не один человек, а сердцу – одиноко.
 
Елена с Леонидом не жили, а горели, не сгорая. Только расцветали от жара. Особенно Елена. Теперь мать, встречая зятя, не поджимала скорбно губы, а расплывалась в улыбке. В магазине, как сводку передавали:
-Волковым-то, мебель новую привезли из города. Таскали-таскали в дом. Неудобно было долго стоять, пялиться, а всё ж разглядела цвет обивки – светлая больно, маркая. Дорогущая, небось.
Елену уже в Волкову записали, хотя она была ещё под своей девичьей фамилией. Но в деревне их признали за семью. Все, кроме Светки:
-С какого перепугу она – Волкова. Никто её такой фамилией не награждал. Как была потаскухина, так и осталась. Не век же Лёньке с ней тешиться, надоест, гляди – выгонит.
Такое змеиное шипение стало надоедать даже Светкиным закадычным подругам:
-Свет, ну что ты на неё взъелась? Живут - на зависть и радость другим. От чего тебя-то корёжит? Он же брат твой, порадовалась бы за него. Не спился, как пришёл из тюрьмы, не истаскался – нынче одна, завтра другая. Вон, как они дом родительский обиходили. Ты бы хоть в гости к ним по-доброму сходила, посмотрела. Ой, Свет, там кухня одна чего только стоит. Всю отделал деревом. Не просто тёсом обшил, а досточки все резные, с рисунком и мебель кухонную сам всю сделал. В магазине такую не купишь - от каждого шкафчика любовью пышет. Ленка ходит по кухне, как королева, вряд ли, по дворцу ходит. Счастливая! Конечно, чем не королева, Лёнька и воду провёл, и канализацию. Собираются кабинку душевую покупать. И газ, говорят, будут проводить.
-Вот то-то и оно, что ходит она по моему, родительскому дому! Нашли королеву! У Лёньки, небось, уже сквозь шапку рога прорастают, - у Светки пена на губах выступала. Подруги пугались её бешенства старались отделаться побыстрее.
В конце зимы Елена почувствовала себя необычно разнеженной. Обычно вставала ни свет, ни заря, а тут, вдруг, захотелось нежиться в постели подольше, да и днём, чего раньше не было, прикладывалась подремать. И дремалось-то, как сладко.
-Лёнь, ты меня так разбаловал, что я скоро с кровати подниматься не захочу. Такая ленивая стала, всё бы мне полежать, подремать,- шептала ночью Лена.
-Ну, и не поднимайся, если не хочется. Скажи, что надо, я всё сделаю сам, - прижимая к себе жену, отвечал Лёнька, а та заливалась звонким колокольчиком:
-Представляешь, в кого я превращусь тогда? Ты разлюбишь меня, а я умру от горя.
-Не знаю, как от горя, а от счастья мы с тобой можем умереть. Только, чур, вместе.
Они засыпали, счастливые. Через месяц Лена поняла причину своей сонливости – у них будет маленький Лёнчик. То, что будет мальчик, Лена не сомневалась. Она и мужу так его представила. Положила руку на живот и сказала, что там поселился маленький Лёнчик. Очень хороший и разумный мальчик, который не доставляет маме никаких хлопот, в виде токсикоза.
-Только, наверное, будет засоня, если с первых дней маму склоняет к тому, чтобы поспать лишний часок,- добавила, зевая.
Лёнчик - большой сначала растерялся, потом поцеловал, нежно в щёку и стал оглядывать её, удобно ли она сидит и, вообще, можно ли ей сидеть, может, лучше прилечь.
-Лена, я ничего про эти дела не знаю. Возьми в библиотеке какие-нибудь книжки про беременность, я почитаю. Чем тебя кормить, как за тобой ухаживать?
-Лёнь, зачем за мной ухаживать, я же не заболела, просто беременная, это естественное состояние для женщины. Тем более, что мальчик у нас с тобой, самый замечательный на свете. У меня с ним, как и с тобой, полная гармония. Представь, даже не затошнило ни разу.
- Лен, а ты откуда знаешь, что – мальчик? Может, девочка? Я и имя ей придумал, самое красивое из всех, что есть – Леночка.
-Нет, Лёня, это мальчик – Лёнчик- маленький. Я точно знаю. Кому лучше знать, если – не матери.
-Лена, а послушать его можно? Я тихонечко, даже дышать не буду, чтобы не испугать.
Лена хохотала:
-Конечно, можно. Можешь даже дышать. Но только пока его услышать нельзя. Он крошечный, как зёрнышко. Попозже, когда он подрастёт и начнёт толкаться, ты услышишь его первым… после меня.
-Лена, знаешь, прежде чем он начнёт толкаться, нам с тобой нужно зарегистрироваться. Нельзя, чтобы сын рос в невесть, какой семье. У матери – одна фамилия, у отца – другая.
Так и сделали. В ближайший выходной съездили в сельсовет и расписались. А потом, накупив гостинцев, зашли к родителям Елены. Двойная радость – дочка, наконец, вышла замуж не абы как, а по закону и то, что в конце осени у них будет, как доложила Лена, внук, омолодила стариков. Отец – приосанился, мать, надев лучшее платье, сбросила с себя груз лет десяти-пятнадцати, а в середине застолья даже запела. Анютка донимала расспросами, в каком месяце он родится, какого числа. Откуда мама знает, что это будет мальчик, ведь УЗИ-то она ещё не проходила? Потом пообещала научиться вязать, чтобы обеспечить малыша пинетками, носочками.
 
Елена вынашивала малыша, словно песню пела - легко, красиво. Леонид тоже готовился к его рождению.
Он ещё прошлым летом собрал небольшую бригаду и брал заказы на срубы. Лес, под заказы, выписывал в лесхозе, бригадой же его и заготавливали, вывозили на поляну за деревней, шкурили, кряжевали в нужный размер. Работа была хоть и тяжёлая, но радостная. Леонид с детства любил плотницкое дело. Отец про него говорил: «Лёнька у нас как будто с топором родился».
Елена помогала с расчетами, вела бухгалтерию, и бригада заработала с неплохой прибылью. Цены они не заламывали, как в городе, поэтому очередь к ним была расписана на месяцы вперёд. Сейчас такая работа, при доме, оказалась, как нельзя более, кстати. Утром скотину сам выгонит, в обед приедет – напоит молодняк, вечером – загонит. Елене теперь и близко к скотине не разрешал подходить. А, после того, как прочёл про токсоплазмоз, даже кошку отправил жить к своей тёще.
В апреле купил подержанную, но приличную, машину, чтобы возить Лену к врачам, не в автобусе, же ей трястись. Ездить в город приходилось часто – на приём, анализы сдать, УЗИ пройти.
В середине лета Лёнчик маленький, наконец, дал ему знать о себе, можно сказать, поздоровался. Лёня вернулся с работы, а Лена с загадочным видом взяла его за руку и, положив её на свой, уже заметно округлившийся живот сказала:
-Помнишь, я обещала, что ты первым, после меня, услышишь, как Лёнчик начнёт, в своём домике хозяйничать? Подожди, сейчас,- и она изменившимся голосом заговорила с сыном:
-Лёнчик, просыпайся. Мы хотели с тобой, папку порадовать, когда он с работы придёт. Вот, пришёл и ждёт, когда ты с ним поздороваешься.
Невероятно, но ребёнок, откликаясь на мамин голос, мягко упёрся чем-то, то ли локотком, то ли ножкой, в живот. В том месте, где лежала Лёнькина рука. У Лёньки сердце зашлось от счастья. Он был готов сидеть, положив руку на живот Лены, до конца срока, четыре с половиной месяца. Сидеть и ощущать движения маленького родного человека. Ощущать и ограждать от малейшей опасности.
-Лёнь, всё. Он, наверное, устал и уснул. Теперь к утру только, снова начнёт двигаться. Подожди, скоро он освоится с движениями и так начнёт хулиганить, что «домик» ходуном будет ходить.
 
Недели через две бригада закончила большой сруб, хозяин пригнал технику для перевозки, и они должны были на несколько дней уехать в соседний район, чтобы на месте составить из, разделённого на части, сруба – дом. Леонид уезжал с тяжёлым сердцем. Вроде всё обговорил с тёщей, тестем. Распределил между ними обязанности. Знал, что Лена за ними, как за каменной стеной. Знал, а душа – не на месте.
На следующий, после его отъезда день, ближе к обеду, пришла Светка. В дом заходить не стала, вызвала Лену на улицу. Едва увидев счастливую, светящуюся изнутри особым светом материнства, навязанную против воли, сноху, она забилась в истерике. Громко крича:
-Убирайся шалава, из моего родительского дома, вместе со своим ублюдком. Не про твою честь он строен был. Приворожила братца, как телок за тобой ходит. Где ты была, когда я десять лет на своём горбу передачи ему возила, от семьи лучшие куски отрывала. Ночей не спала в думах о нём. А! Ты перед мужиками задом вертела, да меня, за сумку комбикорма, чуть за решётку не отправила! Сука ты, сколько кровушки моей выпила. И теперь на царство села, за моим братом. А мне, честной женщине, как всегда, одни охлёбки. Где его благодарность? Ты, же, удавишь, если он мне какую копейку сунет,- Светка подступала к Елене, норовя ударить. Прибежали соседи, стали совестить, уговаривать и, оттеснив, проводили Лену в дом. Пришли родители, выгнали Светку со двора и оставались с Леной до самой ночи. Мать хотела и ночевать здесь, но Лена отправила её домой, сказав, что всё нормально, она спокойна, почитает немного перед сном и будет спать. Вот и Лёнчик угомонился, уснул, наверное. Так воевал, живот ходуном весь день ходил. Светку она не боится, не сумасшедшая же она, чтобы снова идти сюда. Дверь запрёт, открывать, конечно, среди ночи никому не будет.
Лёнчик не уснул, он притаился. Обычно засыпал, когда слышал нежный мамин голос: «Что, Лёнчик, пора нам спать ложиться. Ночь на дворе, а завтра рано вставать. Вроде, все дела мы с тобой сегодня переделали, а что не успели, завтра сделаем».
Сегодня Лёнчик переживал и не мог пережить тот противный громкий голос, почти оглушивший его. Он положил в рот пальчик, почмокал им, но и это не успокоило. Тогда он стал думать о маме, которая уснула, наконец, спокойно. Чтобы проверить, крепко ли она спит, осторожно дотронулся локотком до стенки домика. Мама улыбнулась во сне и повернулась на другой бок. Лёнчик улыбнулся ей в ответ. Но не всю же, ночь тревожить маму, пусть спит, а он полежит тихонечко, раз не спится. Полежал тихонечко и, незаметно для себя, уснул.
Ни мама, ни он, не почувствовали запаха гари, не услышали треска, загоревшегося дома. Соседи выскочили из своих домов, разбуженные ярким заревом... поздно.
Copyright: Алексей Тверской, 2013
Свидетельство о публикации №310769
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 10.10.2013 16:42

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта