Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Иван Назаренко
Объем: 19362 [ символов ]
Моя смерть.
Моя смерть.
 
Как здоровье, Миша? – Сол Кейсер.
А как не было здоровья, Солушка, так и ещё уменьшилось – Михаил Лезинский. (сайт ЧХА)
 
Тридцать лет твердил себе крутой девиз древних мистиков: «Помни о смерти» и всё время убеждал себя, будто помню и будто это для меня что-то значило, но никаких особых перемен не замечал ни в себе, ни в окружающем мире. Хотя те же мистики утверждают, что таким образом можно сделать смерть свидетелем и советчиком своих действий и жизнь станет осознанной и правильной. И внезапно с размаху въехал в эту тему, как в стену. Нет, конечно, были какие-то симптомы и подозрения, но, казалось, это не коснётся меня никогда так остро. Коснулось. И не просто коснулось – смерть поставила прямой вызов – Туда. Неприятности в толстом кишечнике обернулись злокачественной опухолью, и вопросов не было: что делать? – однозначно: резать! Эта новость, как ни странно, не потрясла устои существования и не изменила мои планы. «Пусть будет, как будет» – решил глубокомысленно без претензий. Тем более что жизнь перешла в новое качество: я стал пенсионером и считал свою миссию активной жизненной деятельности законченной.
 
Одна проблема сидела в сердце занозой – жена. Ответственность за возможные последствия не давала спокойно мириться с происходящим. Жена ничего не говорила, не спрашивала, но в её глазах отчётливо видна скрытая тревога и страх перед надвигающейся неизвестностью. Я её успокаиваю: «Посмотри, всё у нас хорошо. Сыновей вырастили, поставили на ноги. Каждый идёт своим путём. Дом есть, сад… Уже всё случилось, что могло случиться в нашей жизни. Что нам осталось, кроме конца» Мы неторопливо молча гуляем по территории краевого больничного комплекса ранними декабрьскими сумерками, избегая говорить о предстоящей операции. Вспоминается весь прожитый путь, как чужая придуманная история: всё острое притупилось в памяти восприятия, высеялось всё наносное случайное, трудности не кажутся непосильными, события не видятся чрезвычайными – всё было, как было, будто так и должно было быть, никаких кипучих страстей, никакой театральной драматики, одним словом: нормально.
 
Вспоминается, как первенца ждали: три выкидыша за два года. Казалось, никакое волшебство нас не спасёт, ничто уже не поможет. Нина совсем ослабла и перестала бороться с судьбой. В глазах затаённая тревога и страх. Лежала молча на диване, свернувшись в комочек. Последний раз это произошло в Москве, в центральной всесоюзной больнице… Нина туда специально попросилась через влиятельных знакомых друзей на сохранение. Не случилось. Прошли обследования, анализы, эксперименты… Диагноз: у нас не может быть детей из-за каких-то тонкостей несовместимости резус-факторов и биологических характеристик клеток. Плод убивает материнский организм антителами. «Вы только подорвёте здоровье жены… - сказал специалист, в заключение – У вас есть два варианта: либо развестись, либо взять чужих детей на воспитание…» Нормально. Но я сказал, что всё будет не так – всё будет хорошо. Я просто не хотел никаких других вариантов. И друзья Нины по Ленинградскому горному посоветовали обратиться к одному из светил.
 
Нам сказали, что есть шанс малой родины жены, к тому же в Витебске был лучший на тот момент в Белоруссии центр матери и ребёнка. Мы легко воспользовались этим шансом, проделав путь из Приморья через весь Союз на витебщину. И были безмерно благодарны этому совету. Родился! Ванечка! Шестимесячный – столько смогли удержать на сохранении. Меньше килограмма весом. Выжил. При прямом переливании крови из вены моей руки ему в голову сестра хвалила меня: «Настоящий отец, спокойно переносит процедуру». «Только зачем он плачет всё время?» – «Так надо, если будет молчать, мы его можем потерять в шоке». Нормально. Вынянчила, выносила на руках его Нина. А второй сам родился! Пока с первым заботились – очень много сил и внимания требовал: «Ой! – говорит – я, кажется, опять беременна. Пусть, как хочет, не буду сохраняться. Не до него» Так семь месяцев и продержала. Даже на учёте не стояла… И, вдруг: «Ой! Ваня,наверное, пора». В роддоме выругали и к вечеру приняли второго сына. С ним – никаких проблем.
 
Нина шесть лет, пока первый в школу не пошёл, дома и няней, и воспитательницей… А я «по полям» с геологической партией. Нормально. Вырастила, подготовила к школе. Не отличники, но без троек в аттестате закончили. Иван летать хотел. На лётчика учился. С девятого класса ездил в город три раза в неделю. Горел мечтой. Прыгал с парашютом. Права получил. Главное, водительские права в 18 лет дают, а лётные – в 14! Да развалилось всё в стране и лётное военное училище закрылось. «Нет керосина летать!» В Армию пошёл, в десантные войска. И потом, когда в этот страшный Новый год в Чечне «без вести пропал» – я сам не знал, что делать. Впервые в жизни столкнулся с таким фактом реальной действительности. В военкомате сказал комиссар: «Вы его у родственников ищите, может он сбежал и прячется у кого-нибудь». Не то имя у нас, чтоб с поля боя бежать, и не то воспитание. Нина ночи не спит: «Как ты можешь спать? Я чуть веки прикрою – Ванечка перед глазами…» - «Нина, надо спать, надо жить, всё будет нормально – верь мне».
 
А сам тоже в сомнениях. Как-то ночью проснулся – нет Нины в постели! Темень. Февральская моросящая снегом с дождём слякоть на дворе, серое небо, под ногами чавкает серый мокрый снег. Иду в сторону вокзала, сердцем определяя след. Сидит на корточках у открытого люка ливнёвки и тихо плачет. «Нина, зачем ты здесь?» - «Упала, - говорит – не заметила, что крышки нет». Конечно, нет. Проворные «предприниматели» унесли чугунный диск в приёмный пункт чермета. Хорошо, что колодец уже почти засыпан мусором радивыми соседями. «Ушибла коленку, поцарапалась». «Пойдём домой» – помогаю ей подняться, прижимаю к себе и мы медленно возвращаемся. «Не делай так больше, Нина» - «Мне показалось он уже близко… Я на вокзал, встречать…Голос его услышала» - «Не надо сердце надрывать, держи в смирении себя. Всё будет хорошо – я обещаю». А Нина и так смиренна. Ни с кем, ни слова о сыне. На работе и дома в одном состоянии: в сумерках чувств. Мало кто и знал о нашем горе, а кто знал – не трогал разговорами.
 
Летом, уже полгода такого ожидания, Нина гладит бельё и смотрит в окно на поворот в наш переулок – ( с зимы её взор туда), и, вдруг, вскрикнула: «Ванечка идёт!» - и кинулась в раму. Я её развернул к двери… Помчалась… Полетела. Как ласточка, сквозь коридор, сквозь сени во двор. Следом вышел. Стоят молча, обнявшись у ворот, слёзы на глазах. Я рядом, не знаю, как выразить свою радость. Вернулся сынок живой. Навоевал армейские синий берет да трусы… В турецких тёмных шароварах и светлом батнике пришёл домой. Их в один час откомандировали: проездные документы да подорожные деньги на руки и за ворота. Даже демобилизационного обмундирования не дали. Купили на ближайшем базаре, что приглянулось, а мундир изношенный выбросили, вместе с цинковыми номерками. С пустыми руками, да живой и со здоровой душой! Какая может быть большей радость. Какой может быть лучше праздник на нашей улице! «Всё нормально, - сказал я воину – ты не за ельциных, не за чубайсов воевал – за Россию. Пусть так и будет».
 
А проблемы и не было никакой. Когда в новогоднюю ночь их роту проредили при штурме Грозного, оставшихся в живых придали Ульяновской дивизии. Там он и довоевал до дембеля. Делов-то: две цифири в литере полевой почты изменились, и уже не могли найти: «без вести пропал». Да и не искал никто. До того ли было. Державу, как загнанную лань шакалы, рвали на куски. Отчизну резали на уделы. Достояние неделимое делили. А сыновья наши – расходный материал. И ладно. Обмыла мать слезами душу сыну и жизнь новая началась. Учиться пошёл в политехнический «на буровика» нефтяных и газовых скважин: «Сын бурового мастера может стать буровым мастером». Нормально. Младший учился уже на втором курсе в Новочеркасске «на механика». Два студента, а мы «миллионеры», зарплату поделим «на троих»: одному, другому да нам «на прожить» и так, каждый месяц. Нина с тревогой и страхом: «Я боюсь, зарплату однажды не выдадут, и что мы будем делать?» - «Не бойся. С тремя мужиками – прорвёмся! Всё будет хорошо».
 
Летом со мной в поле работали, а в семестр подрабатывали… Иван и грузчиком, и ремонт квартир: облицовочную плитку налепить или паркет положить, а младший чертежи делал студентам по заказу. Не бедствовали – жили в полный рост. Дом потихоньку строили. На все шесть рук, как говорится, мастера. И каменщики, и сварщики, и плотники. От пола до кровли всё сами сладили. Фундамент мы начали заливать, они ещё в школу ходили. К сроку и выстроили. Когда Иван привёл девушку с пятилетним мальчиком: «Это моя жена!» - у нас уже первый этаж был готов. А там и работать все начали. Иван, не сразу, но стал-таки мастером на буровой, а младший, пусть и помыкался со своей специальностью: двс, нашёл своё место дизелиста-механика у Ивана. Дом вырос в два этажа. И второй сын привёл девушку с дочкой… Наверное такая судьба у моих хлопцев. Может мы что-то не так сделали – родители в ответе за судьбу своих детей. Я сомневался в выборе. Только не Нина. Приняла и одну, и вторую невестку своей и детей их признала родными внуками.
 
Сквозь время пролетели, как в скором поезде «Стрела». Мелькали за окном реалии чужой жизни, не трогая сердце – своя была в маленьком купе завязана. И всё: дети, дети в уме и в душе. Сколько сил потребовалось, чтоб их поднять! Чем они в детстве только не переболели. Особенно Иван. Трудно давалось нам его выживание. Говорят: «С маленькими детьми – маленькие проблемы, взрослые приносят большие». То у них младенцы не умирали… Когда жизнь на тоненькой ниточке висит. Всю ночь по очереди носим его на руках, а у него уже и плакать нет сил. Повзрослели сыновья и отпустило, легче стало – покатилось, как по рельсам. «Получается, что наша жизнь вся в детей и вылилась – говорю я Нине – и меня это не огорчает». Мы медленно ходим по асфальтовой ленте дорог краевого больничного комплекса в разбавленных огнями фонарей погустевших декабрьских сумерках. Я убеждаю её: «Посмотри, всё у нас хорошо. Дети выросли. Я могу уйти». - «А я?» - задаёт она робко вопрос - Пообещай, что меня не оставишь». – «Я постараюсь».
 
В клинике совершенно другая среда. Столько народу страдающего сражается за жизнь! Сразу же к концу первого дня у меня родилась мысль: «Невозможно представить настолько плохое состояние человека, чтобы нельзя было его сделать ещё хуже». Каких только мучений телесных нет. И, конечно же, это создаёт соответствующую атмосферу. В палате восемь коек в два ряда. Одна свободная. На пороге: «Здравствуйте, я Иван»,- представился и вошёл в новый для себя мир. Тут не принято говорить о смерти, о болезнях и о своём здоровье, только бытовые второстепенные темы, а более всего, много и легко всякие политические, экономические и гламурные сплетни и новости. Телевизор на тумбочке выключается на ночь и на время утреннего обхода. Мы свой выключили в тот «новый год» окончательно. Я иногда смотрю спортивные репортажи, а на всё остальное…, окружающего реального мира достаточно. А всякие бытовые неудобства терпеть умею. Устроился на своей кровати в позе «внимания» и ушёл в себя. Дышу. Медитирую.
 
«Ты что, йог?» - спросил меня сосед напротив, в сторону которого обращено, как ему ка-жется, мое внимание. Чёрт знает, как ответить на этот детский вопрос. …Море гармонией шума прибоя заглушает какофонию пляжного базара: разносчики товара заученно твердят свои речёвки, фотографы зазывают любителей экзотического антуража для памятных снимков, служба проката предлагает сервис разнообразного инвентаря. Всё это прогретое жарким солнцем и обдуваемое лёгким ветерком далеко-далеко, не касаясь сознания. Я на гладкой гальке угнездился в позе – медитирую. Вдруг, обрывается нить: «Дядя, вы, правда, йог или притворяетесь?» - передо мной малец лет 7-8-ми, пальцем в меня показывает. Улыбнулся ему: «Притворяюсь». Он согласно кивнул головой и поскакал с одной ноги на другую к родителям. Конечно, не сам придумал, его послали взрослые. Но вопрос-то настоящий. А я не знаю на него ответ. Просто мне сейчас легче так. Неделю уже притворяюсь, что всё нормально, а внутри давно всё не так. Скорее бы операция.
 
Студент-практикант мучается со мною в процедурной – завтра операция, а он не может промыть мне кишечник, клизма не получается – не идёт вода: он так и этак.. «Да не напрягайся – я ему – уже неделю ничего не ем, должно быть пусто…, там запечатано наглухо». Известно, что у нас пока петух жареный не клюнет… Обратился к врачам, когда он клюнул именно туда, когда уже «караул!» надо кричать и готовить обряд – перекрыла опухоль выход, никаких вариантов ни оттуда, ни туда. Нормально. Я готов к операции. Вечером врач-анестезиолог молодая женщина: Наталия Ивановна, симпатичная, светлая приятным внятным тихим голосом рассказала мне моё ближайшее будущее: «Сейчас выпейте таблетку, чтоб спокойно уснуть и спать, а утром я вам сделаю укол и вы ничего не будете чувствовать. Всё будет нормально» – «Не надо таблетки, я и так усну» - «Нет-нет, с таблеткой вам будет лучше». Утром она меня будит с той же интонацией: «Доброе утро. Всё хорошо. Я поставлю катетер под ключицу, и вас отвезут на операцию».
 
Две девицы: сестра и няня, молодые и хрупкие на вид, ловко подхватили меня, помогли лечь на каталку и повезли… Больше я ничего не помню. Мелькнул тревожный взгляд Нины, озабоченное лицо Ивана, (ему надо найти доноров для забора 1л крови), и вроде бы, как младший сын в бороде. …Пришёл в себя в полутёмной комнате. Мой угол на половину задёрнут занавеской. За занавеской молодые голоса: он и она, слов не разобрать, говорят о чём-то весёлом, за занавеской тусклый фонарь, край окна выглядывает, в стёклах которого темнятся сумерки. На стене тускло освеченный циферблат часов с едва заметными стрелками. Показывают шесть без десяти. Мелькнула мысль: «Надо же, уже утро! Выходит, я почти сутки проспал…». Начинаю осознавать своё состояние, мысленно ощупываю, оглядываю своё тело. Снаружи со всех сторон какое-то неудобство, что-то постороннее в меня воткнуто с обоих боков и по оси живота рана, в горло через нос тянется, кажется чрезмерно толстой, гибкая трубка – мешает дышать и глотать слюну.
 
Глотать то и нечего – сухо во рту. И дышу одной ноздрёй. Йоги говорят: «Если ты дышишь более четырёх часов одной ноздрёй – ты серьёзно болен». Плохи мои дела. Телесные неудобства медленно переросли в глухую тревогу, и затем обратилось всё в одно ощущение боли. Сначала, боль воспринималась локально: там и там и в горле, как наждаком протёрто. Потом постепенно боль разрасталась, растекалась по всем членам и органам, расцвечивалась огненными красками, наполняя тело мучительным изнеможением – болело всё. Я был боль. Ничего в самосознании не было кроме боли. И не было ничего вокруг, только тягучая, рвущая на части, высасывающая силы и сознание боль. Пытаюсь бороться, сопротивляться, собираюсь с духом противостоять ей. Ведь я умел с ней ладить. Зубную боль заговаривал сам себе, умел её терпеть, знал, будто, всё о её характере. Полагал, что воли у меня достаточно, вынести любую – ничто не может быть сильнее духа убеждённого самосознания! Напрасно я затеял эту тяжбу – боль была сильнее меня.
 
Пытаюсь убежать от неё в память или беспамятство, вспомнить что-нибудь или придумать мысль – не получается. Ничто не отвлекает и некуда спрятаться. Нет от неё спасения. И темень за окном сгущается – это не утро, это вечер! Впереди длинная ночь. Как там, у Поэта мука вылилась: «Приду в четыре – сказала Мария. Восемь… Девять… Десять» А у меня только шесть! Как же мне до утра дожить, как терпеть эту пытку? Тут и случилась паника. Заметался, задёргался, кое-как сдерживаю себя, чтобы не закричать. А и закричал бы, если б не шланг в горле. Я понимаю, что вести себя так нельзя, но ничего сделать не могу. Собираю всё, что осталось, вокруг мысли о смерти, наматываю себя на эту мысль: «Так, вот почему все боятся этой болезни, потому что смерть такая невыносимыми пытками боли терзает. И что теперь? Что я должен сделать? Я разве цепляюсь за жизнь. Меня ничего не держит. На – забирай!» Я знаю, моя безупречность яростью пробуждается – так и гори оно гаром. У людей и видения бывают при операции, а у мены что?
 
«Земную жизнь, пройдя до половины, я оказался в сумрачном лесу» - слышу в себе строки классика. Лес этот и не деревья, а какие-то колючие безлистные заросли. И темень. Ничего не видать. Но я будто вижу, стремлюсь куда-то изо всех сил. Бестелый и меня не царапают эти иглы, но я стараюсь уклоняться. Впереди вижу светлое пятно – устремляюсь. Небольшая поляна, словно голубоватым светом луны проявленная, в самом центре девочка на корточках сидит ко мне спиной, что-то на земле разглядывает. Девочка и есть светлое пятно. Контуры её размыты, но я точно знаю, это девочка. Бегу к ней. Радуюсь. Но что-то меня останавливает и держит на расстоянии, а я хочу. И, вдруг, голос: «Куда ты, Иван, направляешься? – Близкий, родной голос, роднее не бывает. Как я мог жить, его не слыша? - «Кто ты?» - спрашиваю и тянусь приблизиться. Она ладошкой руки, не глядя на меня, отстранила: «Чего ты хочешь?». А я не могу выразить чего хочу. Что-то мелькнёт в мыслях, а я уже всё понимаю – немота осознанности. «Тебе не сюда, возвращайся назад, придёт время, я тебя проведу куда надо».
 
Та же комната, та же занавеска, а я не тот. Во мне нет боли. Дрожь чувствую в себе, и пот выступил на теле, а я словно на качелях, на невидимых струнах подвешен и плаваю, покачиваясь в такт сердцу. Я на вершине блаженства радуюсь существованию. Пусто внутри и тихо, ни мыслей, ни ощущений. Гармония равовесия духа и тела. И тут разум, как змий-искуситель, подначивает: «Не может такого быть. Это тебе кажется: проверь-проверь, приди в себя, сам убедишься». Сразу струны оборвались и я проваливаюсь в яму реальной боли. Испугался: «Что же я наделал? Сам себя убил». Но вернуть взвешенное состояние оказалось легко, стоит только прислушаться к вибрации сердца. Так и просуществовал до рассвета: то в боль для эксперимента, то в невесомость. Утром ждал своего спасителя хирурга – не пришёл проведать, и ладно, лежу дремаю. Пришли девицы вчерашние, аккуратно перекантовали меня с операционного одра на каталку и повезли в палату. В палате Нина и оба сына, и мой хирург: «Как самочувствие?» - спрашивает – «Всё болит» - отвечаю.
 
Он глянул на меня внимательно и вижу по губам, и чувствую энергетически: матерится, на чём свет стоит: в Бога, в душу… мать. Седой семидесятилетний крепкий старик грек со смешной фамилией Треандафилов – (в детстве сверстника, Филиппа, дразнили: «транда-фил») - ругается, как пастух. Но вслух – ничего. Потом: «Ванёк – обращается к сыну – сбегай на второй этаж, купи в аптеке обезболивающее» - сказал спокойно буднично. Потом мне: «Сообщили, что ты спишь, я и не стал беспокоить. И почему ты не предупредил, что у тебя полная непроходимость?» В ответ я развернул пустые ладони рук. И пришёл Иван с ампулами, и пришла сестра с капельницей, кольнула шприцем, и я задремал по-настоящему. Оказывается, в реанимации нет лекарств, и надо было вчера купить и передать анестезирующее средство. Но кто ж знал, что медицина наша до такого докатится. Нормально. Будь иначе, может и не встретился бы я со своей смертью. И не узнал бы, что это состояние, которое не раз испытывал в жизни, смертью вызывается.
 
Мистики говорят: «Счастливый тот, кто встретит свою смерть в виде юницы. Я счастливый человек! А почему нет?
Copyright: Иван Назаренко, 2011
Свидетельство о публикации №264762
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 04.09.2011 11:41

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Татьяна Кунилова (Stik)[ 09.09.2011 ]
   Только как подумаешь - страшно...
Надежда Николаевна Сергеева[ 09.09.2011 ]
   плачу.
   а слов нет... ни к чему они...
   держись, Ваня, держись
Александр Балбекин[ 01.11.2011 ]
   «Моя смерть» – Иван Нозаренко
   Эх-хе-хек! Все там будем, только, когда неведомо. Да и ни к чему оно нам. Интересно переосмыслить Бытие в момент кризиса.. Автор тем и занимается. Нормально все. И дар литературный, и слог читабельный. И ситуация – как не странно, жизненная. И жизнь прожил в повествовании. И характеры наметил. И сюжет не скучный. Можно, по моему мнению, чуток подсократить. Много подробностей излишних. Но в целом, художественно. Тут задаю себе вопрос: « Чем альбомное сочинение отличается от литературы?» - На данном примере отвечаю: Тем, что литература поднимает некогда скрытый от меня пласт. В данном варианте, обыденный, житейский, но подан с ИДЕЕЙ. Она такова: «Все пройдет – пройдет и это – на то она и жизнь, прожить надо бы Совестливо, с достоинством».
   
   Автор донес до меня эту незатейливую мысль в простой художественной интерпретации на примере одной судьбы. Сумел ярко отобразить другие характеры.
    Спасибо.
Рамиль Шерланов[ 23.11.2011 ]
   Как хирург понимаю, чтобы познать Ад, надо переболеть раком (или саркомой). Пусть хранит Вас Бог! Понравилось, печатаю в 147 номере Вести Планеты! Редактор.
Каринберг Всеволод Карлович[ 22.03.2013 ]
   Страшно как хорошо, но страшно как бывает в жизни, однако, как говорят в Сибирии - это еще не страшно...
 
Иван Назаренко[ 22.03.2013 ]
   Спасибо... Редко бываю на своей странице. Девочка, которой страница была открыта уже не гуляет тут... Скоро будет год, как ушла навсегда в другие просторы Мироздания.. А я замолчал... Битва идёт на уровне мгновений в мелочах... Нет, не страх за своё существование заставляет вести битву, а страх не соответствовать необходимости в происходящем, не соответствовать званию человека и не исполнить предназначенное... Бывает разно..., но радости больше, чем огорчений. Сейчас выхожу на уровень действий - восстанавливаю физическую форму. Ещё раз спасибо, что напомнили мне, что есть такая планета ЧХА. Всех благ и Удачи.
   Иван.
Каринберг Всеволод Карлович[ 22.03.2013 ]
   Лучше бы не напоминал...
   А почему бы для Портала ЧХА не взять за эмблему "Золотого СКАРАБЕЯ" - один из древнейших семитских символов "Повелителя Мух", - и пентаграмму не забыть бы. Дак, и пчелок пчеловоды-профессион­­алы­­ ласково называют "наши мухи")))):
    Все-ж таки у владельца портала в иное измерение Ильи Майзельса за плечами, АПУ ФСИН РФ, Академия права и управления Федеральной службы исполнения наказаний Российской Феедерации (бывш. РШМ МВД СССР, РВШ МВД РФ, РИПЭ МВД РФ, РИПЭ МЮ РФ, АПУ МЮ РФ) 1979—1983...

Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта