Литературный портал "Что хочет автор" на www.litkonkurs.ru, e-mail: izdat@rzn.ru Проект: Новые произведения

Автор: Leo Himmelsohn (Лео Гимельзон)Номинация: Авторская песня

1. C'EST LA VIE (ВЕНОК СОНЕТОВ). 2. LOVE HISTORY (ЦИКЛ СТИХОВ: ТРИАДА ТРИАД и ТЕТРАДА ТЕТРАД)

      1. C'EST LA VIE (ВЕНОК СОНЕТОВ)
   
   
    I
   
   Когда стеною сумрачный туман
   И не таится ни кусочка света, –
   Наивно ждать соломинку совета,
   С которой не срываешься в обман.
   
   Надежда с верой забрели в капкан,
   Не суждено сокрыться от навета,
   Вопрос не удостоится ответа,
   Танцует равнодушие канкан.
   
   Бесславно задыхается терпенье,
   С поникших веток не слетает пенье,
   Сплошную ложь лепечет лебеда.
   
   А кислород проигрывает смогу,
   За неудачей шествует беда,
   И в жизни некуда поставить ногу.
   
   
    II
   
   И в жизни некуда поставить ногу,
   Не наступив случайно на других,
   Далёких, близких, даже дорогих, –
   Не обратишься в юркую миногу.
   
   Зачем наивно выряжаться в тогу
   Прозрачной призрачности строк тугих
   И звонких слов – заманчивых, таких,
   Которые противятся итогу?
   
   Молчи, кричи, а бытие хохочет,
   Проникновенности и знать не хочет;
   Проклятый мрак ничуть не поредел.
   
   Но не доверишь облегченье грогу,
   И непроглядной тьме придёт предел:
   Спасёт рассвет, вставая понемногу.
   
   
    III
   
   Спасёт рассвет, вставая понемногу,
   Когда отчаянье ступает вслед;
   Десятилетия спадают с лет,
   А славословье улетает к Богу.
   
   Медведь сомнений прячется в берлогу;
   Уверенность точнее, чем балет;
   Счастливый в руки прыгает билет
   И призывает к смелому прологу.
   
   Идеи наводнением текут,
   Ковёр крылатый неустанно ткут;
   С тобою провидение согласно.
   
   Открытья миг хранит, как талисман,
   А всё невероятное подвластно;
   И поведёшь себя, как атаман.
   
   
    IV
   
   И поведёшь себя, как атаман
   Светлейших и восторга, и печали,
   Которые свершенья помечали
   Значком, что их творец – почти шаман.
   
   Благословенный мыслей ураган,
   Какого и в природе не видали,
   Неудержимо увлекает в дали,
   Где даже не мерещится курган.
   
   Легко вздымаешь прошлого плиту,
   Грядущее хватаешь на лету,
   Ныряешь вслед за золотою рыбкой.
   
   Мгновения вкушаешь, как гурман;
   Но вдохновенность остаётся зыбкой,
   Когда в судьбу врывается дурман.
   
   
    V
   
   Когда в судьбу врывается дурман,
   Сбивая с толку вкус и обонянье
   И маской надевая обаянье, –
   За твёрдым словом ты не лезь в карман.
   
   По лживой сладкой лести, «великан»,
   Не примеряй «на вырост» одеянье,
   Не принимай и слово-подаянье,
   Свободным будь, спонтанным, как вулкан.
   
   Лихой соблазн заводит в прегрешенье;
   Но мудро не торопится решенье,
   А ждёт тебя в содружестве с умом.
   
   Губами редко прислоняясь к рогу,
   Откроешь кладезь ты в себе самом:
   Выводит сердце душу на дорогу.
   
   
    VI
   
   Выводит сердце душу на дорогу,
   Когда остыл в потёмках след светил,
   Презренный призрак за руку схватил
   И потащил к ближайшему острогу.
   
   Оберегая сущность-недотрогу,
   Возьми хребет, который враг бранил,
   А сам Всевышний с неба обронил,
   Дыханье дав заветному отрогу.
   
   Зовущие крахмальные вершины
   Возносят зоркой истины аршины,
   Слепую грязь отбрасывая в прах.
   
   Так оседлай коня, перо, пирогу
   И с ними устремись на всех парах
   К возвышенному светлому порогу!
   
   
    VII
   
   К возвышенному светлому порогу
   Летит стремглав крылатая душа,
   Преграды огибая иль круша, –
   Как вечная владелица к чертогу.
   
   Поставив ногу на горы треногу,
   Как мысль на остриё карандаша,
   Засмотришься, от счастья не дыша
   И отгоняя мнимую тревогу.
   
   Задумчивый заоблачный карниз
   Без опасения сорваться вниз
   Дарует опьяняющую веру.
   
   Здесь невозможен жизни графоман,
   Свобода перемен имеет меру,
   И ложный закрывается роман.
   
   
    VIII
   
   И ложный закрывается роман,
   Где эпилога истинна страница;
   Пока вдали искомая граница,
   Ты сам себе неверный басурман.
   
   Свободу дум укоротил тиран,
   Напрасно лучшие мелькают лица,
   И полутёмной кажется светлица,
   А ты, минуя зрелость, – ветеран.
   
   Но если пруд заполонила ряска,
   Очистит время и поможет встряска;
   По дням, как по булыжнику, идёшь.
   
   Сбивая наваждение такое,
   Уже неудержимо страстно ждёшь,
   Когда же счастье обретёшь в покое.
   
   
    IX
   
   Когда же счастье обретёшь в покое,
   Себя в долине горной ощутишь,
   Где царствует таинственная тишь
   И длится настроение благое.
   
   Нет груза дум о сером волчьем вое,
   В былую пропасть больше не летишь,
   Судьбе в глаза уверенно глядишь
   И видишь в них участие живое.
   
   Мечтами очарованы недели,
   Которые ничуть не надоели,
   Легчайшую поэзию тая.
   
   Не думая о дальнем упокое
   И сокровенном смысле бытия,
   Вкусишь блаженство мудрое такое.
   
   
    X
   
   Вкусишь блаженство мудрое такое,
   Что и помыслить было не дано;
   Небес благоволение одно;
   Волнение – стороннее, морское.
   
   Но стынет сердце, ко всему глухое,
   И не стучится ветерок в окно;
   Да не сверкнёт паучье волокно –
   Предвестие известья неплохое.
   
   И проплывают караваном дни,
   Неся отдохновения одни
   От празднества, что так неутомимо.
   
   Покой, какого мир не выдавал:
   Не тронув душу, всё проходит мимо;
   Не шевельнёт и сам девятый вал.
   
   
    XI
   
   Не шевельнёт и сам девятый вал,
   Когда вдали от зыбкой жизни – славно;
   Заботится касательная плавно,
   Чтоб ветер в скорлупу не задувал.
   
   На ровном месте не грядёт провал,
   Благое самочувствие заглавно,
   А камнепады не грозят облавно
   И выстраданным кажется привал.
   
   А если даже что-то и не видно,
   Его ведь нет, нисколько не обидно,
   И ничего не хочется шатать.
   
   Вне моря и не встретишься с медузой;
   Желание не жаждет ожидать,
   Когда же штиль окажется обузой.
   
   
    XII
   
   Когда же штиль окажется обузой,
   Рванёшься в жизнь несытою душой,
   Казавшейся напрасно небольшой, –
   Срезая катеты гипотенузой.
   
   И дружба не вредит с рабочей блузой,
   Промасленность не кажется чужой,
   Рука привычно властвует вожжой,
   А динамичный шар не бредит лузой.
   
   Не гнать же в шею вереницу дней,
   Чтоб вычитаньем делаться бедней
   На разность бытия и проживанья!
   
   И как такой покой одолевал?
   Вчерашний день без дерзкого желанья
   Уйдёт, как будто не овладевал.
   
   
    XIII
   
   Уйдёт, как будто не овладевал,
   Столетний сон с оттенком летаргии
   Незримо и без пышной литургии,
   Поскольку душу он не задевал.
   
   Опять светлеет жизни перевал,
   Не предвещает вечер ностальгии,
   И властной хочется драматургии,
   Чтоб буйный вихрь страстей обуревал.
   
   Но если и берёзы склонны гнуться,
   Не хочется, как прежде, промахнуться
   И стать заложником чужих саней.
   
   Привязанность не обернётся узой;
   А качество – количества ценней;
   И увлечёшься истинною музой.
   
   
    XIV
   
   И увлечёшься истинною музой,
   Что только для тебя и создана,
   Надёжна, как Китайская стена,
   И не навесит каменного груза;
   
   Блондинкою, брюнеткой или русой
   С такой прозрачной правдою до дна,
   Что затмевает всех она одна,
   А ты пред ней, как некогда, безусый...
   
   И так повеет трепетом любви,
   Что тёплый миг, как счастье, ты лови!
   Избыточно любое опасенье.
   
   Взаимопонимание – лиман,
   Целебный и дарующий спасенье,
   Когда стеною сумрачный туман.
   
   
    XV (магистраль)
   
   Когда стеною сумрачный туман
   И в жизни некуда поставить ногу,
   Спасёт рассвет, вставая понемногу;
   И поведёшь себя, как атаман.
   
   Когда в судьбу врывается дурман,
   Выводит сердце душу на дорогу
   К возвышенному светлому порогу;
   И ложный закрывается роман.
   
   Когда же счастье обретёшь в покое,
   Вкусишь блаженство мудрое такое;
   Не шевельнёт и сам девятый вал.
   
   Когда же штиль окажется обузой, –
   Уйдёт, как будто не овладевал;
   И увлечёшься истинною музой.
   
   
   2. LOVE HISTORY (ЦИКЛ СТИХОВ (РОМАНСОВ): ТРИАДА ТРИАД и ТЕТРАДА ТЕТРАД с перекличками названий)
   
   
    ТРИАДА ТРИАД
   
   
    П Р Е О Б Р А Ж Е Н И Е
   
   Плыла, казалось, без души пустыня.
   Вдруг вынырнул оазис, не мираж;
   волшебное волнение не стынет;
   пленяя дух, вознёс его вираж.
   
   Казалось лето безнадёжно зрелым –
   проснулось невозможною весной
   с бессонным солнцем, озарённым зреньем
   и соловьиной властью страстных снов.
   
   Казалось, в небе, беспробудно сером,
   бездарно тонут мысли и цветы.
   Но, наделив пространство новой мерой,
   на горизонте появилась ТЫ.
   
   
    П Р Е Д Н А З Н А Ч Е Н И Е
   
   Ты вся – сродни природе и искусству:
   живая, и высокое поймёшь,
   и дверь откроешь искреннему чувству,
   а ступишь – даже травки не помнёшь.
   
   Тебе Господней волей щедрой мерой
   ниспослан нежный самородный дар
   любовью, и надеждою, и верой
   творить животрепещущий нектар.
   
   …Пусть грустным счастьем пенятся бокалы,
   что не дано до капли осушить.
   А чтоб часы вперёд не забегали,
   не будем сами к финишу спешить…
   
   
    П Р Е Д Н А Ч Е Р Т А Н И Е
   
   Свободы нет, нам даль диктуют рельсы:
   ни вверх, ни вниз, нельзя назад и вбок.
   Зато Дано касаньем душ согреться:
   так начертал судьбу наш дивный Бог.
   
   Грядущее в незыблемом тумане –
   прозрачней ясной ломки тупика.
   А если шлейфы тянутся дымами,
   нас не за что корить и допекать.
   
   Пути двоятся до обиды прямо.
   Но единенье душ – на свете есть,
   пьянящий воздух вдохновляет пряно,
   а небеса пронзает Божья весть.
   
   
    ТЕТРАДА ТЕТРАД
   
   
    О Ж И Д А Н И Е
   
    О Ж И В А Н И Я
   
   Появится ль? С милостью смелости? Робости?
   Склонился лукавый Амур к смене стрел…
   Вершины мажорны. Минор – просто пропасти.
   Настраивай струны строки, менестрель!
   
   Лепной пеленою сомкнулись сомнения
   и странно стреножен в стремленьях Пегас?
   Припомни прекрасные прикосновения,
   чтоб благоговейный огонь не погас!
   
   Романтика морщится тропками узкими,
   шуршит безнадёжно озябшей листвой?
   В душе не туши искромётные мускулы:
   желает восторженности божество!
   
   Начало отчаянья: речи печальные,
   что слово «удача» очам не читать?
   Но чудом случается необычайное:
   черчение чар намечает мечта.
   
   
    О К Р Ы Л Е Н И Е
   
    О Т К Р О В Е Н И Я
   
   Напевная пена преславной словесности
   взбивает влекущую ввысь глубину.
   Ныряем навстречу нагой неизвестности,
   чтоб воду живую сердцами глотнуть.
   
   Спрямив искривленье скрывать сокровенное,
   пронзает прозаик – природы рентген.
   Прозренье поэзии проникновенное
   дарует отрадою гений-регент.
   
   Волшебная дань: выжидают движения,
   стихает дыхание, словно во сне,
   взволнованно властвует душ возвышение,
   вид дива витает в витой новизне.
   
   Сверкай свысока, небожитель божественный!
   Стихия, схвати с головы и до ног!
   Судьбу не спугнуть бы бескрылыми жестами:
   рождён для полёта – ползти не дано.
   
   
    О С Т Ы В А Н И Е
   
    О Т С Т А В А Н И Я
   
   Ломанья блистательных молний как не были.
   Леченьем лучи осеняет озон.
   Ласкающий лес ли, с молебнами небо ли
   пускает слезу от вершин до азов.
   
   Горит горизонт, разрисованный радугой.
   Вздыхающий воздух пронзительно пьян.
   Солёное солнце, не радуй наградою:
   планида, исполнен пленительный план.
   
   Стечением туч предстаёт расставание
   и грузною тяжестью грустной души.
   Отстал и остался, растёт расстояние,
   одним одиночеством снова дыши.
   
   Былое с грядущим укрылось за горкою,
   вплетая в тепло леденеющий лад.
   И встреча с разлукою – сладкое, горькое –
   провидчески сложены в кислый расклад.
   
   
    О Т Ч А Я Н Н А Я
   
    О Т Ч А Л Е Н Н О С Т Ь
   
   Печаль изначальна: далёкое близкое.
   Закрытая пристань не машет рукой.
   Былое застыло в душе обелисками
   и держит её, не пуская к другой.
   
   Шатается штормом свинцово Вселенная,
   тревожная туча склонилась к волне.
   Спасает – Всевышнего сила нетленная,
   а мышцы крепчают и чаша полней.
   
   Подсказкой застыв, зазывают созвездия.
   Свернулась свирепость, забывчива зыбь.
   Заветностью звуков зависли известия,
   где тенор небесный завесил басы.
   
   Когда приоткроются призраки-пристани,
   которые хитро припудрил туман, –
   наивно нанижутся дивные истины
   на смутный заманчивый самообман.

Дата публикации: