Книги с автографами Михаила Задорнова и Игоря Губермана
Подарки в багодарность за взносы на приобретение новой программы портала











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Главный вопрос на сегодня
О новой программе для нашего портала.
Буфет. Истории
за нашим столом
1 июня - международный день защиты детей.
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Конкурсы на призы Литературного фонда имени Сергея Есенина
Литературный конкурс "Рассвет"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

Конструктор визуальных новелл.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

Конкурс/проект

Все произведения

Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Михаил Лезинский
Объем: 24623 [ символов ]
ГОСПИТАЛЬ ( Из мемуарного романа )
Госпиталей в Тавде множество. Самые лучшие здания отданы раненым , но мест все равно не хватает. И если человек подлечивался , его выписывали и давали отпуск , чтобы в домашних условиях он окреп окончательно.
Отпуск отпуском , но домой к родителям или жене не каждый уедет - огромная территория российской державы была под немцем!
Раненых размещали по домам. У Шабалиных в отдельной пристроечке тоже жил военнораненый. Целых две недели жил! Пока не отыскал себе невесту и переехал к ней. Это и были самые настоящие домашние условия. А отыскать невесту - плевое дело: война - это всегда переизбыток женщин , война - это всегда хроническая нехватка мужчин!
Многие этим пользовались , но любовь и взаимность существовала во все времена . В лихие - тоже!
Многие раненые , особенно молодежь , заранее создавали себе семейный уют - чуть окрепнут и на танцы , невест подыскивать.
Навыка , правда , у них никакого. Откуда быть тому навыку , когда у многих вместо щетинистых усов , мальчишеский пушок над губой. И если приходилось бриться , то только для форсу.
Посмотрит такой жених на девушку , и готов сквозь землю провалиться от смущения. А чтобы заговорить - об этом и речи быть не может! И слов-то таких не знает!
Но знаний особых и не требуется ; девушек много , очень много. Красавицы - одна к одной! Успели подрасти за годы войны. Им бы сейчас - каждой! - по своему суженному-ряженному , по своему единственному... Да где он!? Воюет парень...
Только раненый к стенке «прилипнет» , тут же к нему девчата стайкой подлетают.
- Почему тоскует герой?
- Почему не танцует герой?
- Невесту свою вспоминает герой?..
 
«Герой» смущается. Нет у него никакой невесты. Нравилась когда-то одна девчонка , в школе , но все это было давным-давно , до войны еще...
- Откуда воевать пошел , герой?
- Из-под Минска я.
- Из-под Минска!?Так я тоже из Белоруссии! Земляк...
И смотрит парень ласково на землячку. И чувствует как сразу полегчало у него на сердце...
- Надо ж... На Урале встретились! Судьба...
- Судьба...
Разлетается стайка девчат, подстреленных временем , лишь земляки остаются... И тотчас из другого конца танцевальной залы доносится:
- Откуда, герой?
- Москвич я.
- Москвич!? А я возле Арбата жила...
 
Так и знакомится на почве землячества. И создаются семьи военного образца. Случайно. Но от этого не менее прочные , и на всю жизнь. Если только , в конце концов , пуля-дура не рассудит иначе. Ведь большинству , долечившись и женившись , снова идти на большую войну... Когда она только кончится , проклятая!..
 
Нужный нам госпиталь находился на окраине. Пожалуй , такой красоты каменное здание - единственное в деревянном городе. Возле дворца - речка. Она промерзла насквозь , но летом здесь великолепно. У вельможи , который выстроил до революции этот особняк , губа не дура!
Троицу нашу - Софочку Крицер не пригласили из принципа - «или мы или школьная самодеятельность» - встретила врачиха и обрадовалась , будто мы принесли раненым избавление от мук.
- Умнички вы мои , разумнички! Сейчас вас покормят, потом - выступите. Хорошо?
- Но еду мы отложили на потом. Вначале - работа. На голодный желудок танцевать легче.
Как хотите, ребятки, после - так после...
 
Пришли в большущую залу ,- в ней , наверное , Его Величество Высоко Не Переплюнешь , вальсы да мазурки изволил танцевать!? В этой зале одних коек разместилось штук двадцать , не меньше. И на каждой кровати сидело человек по пять. Раненые загудели приветливо - ждали!
 
Первым решил выпустить Шабалина. Ваня недавно выучил отрывок из «Задонщины», и я , возглавлявший в своем лице приемную комиссию , считал , что эта вещь наиболее близка воинам.
 
«...Ломались тогда копья , как солома , падали стрелы дождем , закрыла пыль солнце , молниями сверкали мечи. Падали люди , как трава под косой , лилась кровь , и ручьями текла...»
 
Это же про нашу войну! Про сегодняшний День! Ух , как современно! Пусть нет сейчас копий и стрел , но вот сидят люди , из которых кровь текла!
 
Хорошо читал Ваня. С выражением. Хлопали ему дружно. Все. У кого одна рука в гипсе , хлопали другой о руку такого же перевязанного соседа.
Воодушевленный Ваня было объявил: «Сказание о побоище великого князя Дмитрия Ивановича Донского с нечестивым царем Мамаем!»... Как тут поднялся один из раненых.
- Золотые мои , задушевное можете?
- Можем , - ответил я за Ваню.
Обрадовались, зашевелились.
- Так давайте, родные!.. Снарядов не жалеть!..
 
Давно подметил я - люди , надышавшиеся пороховой гарью , не очень любят военные стихи и песни. Им подавай задушевное!
Может быть , «взрывы и скрежеты» напоминают собственную судьбу , военную , прерванную на время пулей , осколком?.. Может , слушая Ваню, они острее ощущают ту пулю и осколок , что недавно извлекли из их тела? Осколок , который только зацепил. Пройди он на сантиметр левее , мог бы... Да , да , насмерть! И мы бы никогда не узнали об этом. И они бы никогда не увидели нас. Страшно!
Зачем лишний раз напоминать о смерти. Придет время , вылечатся , и не стихотворные , а настоящие взрывы вновь потрясут их. Кого снова ранят , а кого...
Надо спеть о матери. О матерях любят слушать все: от мальчонки , ушедшем на фронт со школьной парты , до сорока-пятидесятилетнего старика. Знаем мы много песен о матерях. Знаем и такую , которую запретили петь не только нам , но и всем певцам. Будто хулиганская она.
А какая она хулиганская , если после нее слезы на глаза наворачиваются , и свою маму больше жалеть начинаешь!
- Споем , Кана? Споем, Ваня?
- Споем , - отвечает Кана. – Споем , - отвечает Ваня.
 
Ты жива еще, моя старушка
Жив и я, привет тебе, привет.
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет...
 
Задушевная песня. Как ее слушают! Если б она не кончалась никогда. Мы не знаем , кто ее написал , но так написать мог только хороший человек.
 
Замолкаем. Всматриваемся в лица. Секундное молчание - и взрыв аплодисментов.
- Молодцы-сорванцы!
- Повторить!
 
Повторяем. Для тех , кто слушал песню , и для тех , кто только что подошел. В просторной госпитальной палате , где собрались «ходячие» , ни на минуту не останавливается движение: кому срочно менять повязку , кому делать укол , кому время глотать порошки и принимать процедуры...
- Что-нибудь на закусочку , ребята и - по домам! Ать-два!
На «закусочку» я оставлял нечто веселое , нечто запрещенное , сегежско-одесское...
- А сейчас я, Максим Кучаев, исполню для вас, и только для вас песню , рожденную мамочкой Одессой «Рахиля , вы прекрасны»... А капелла , то есть, без сопровождения музыки... Сами видите , мои музыканты разбрелись по палатам...
 
Шум в зале и голоса:
- Жми, давай, браток!
- Врежь им, товарищ!..
Оказывается, эту песню знала не только молодежь , но и старики!
- Ша , граждане! Приступаю к исполнению!..
 
Рахиля, чтоб вы сдохли, вы мне нравитесь!
Без вас, Рахиля, жить я не могу.
Рахиля, мы поженимся, поправитесь.
Мы с вами будем жить на берегу.
Рахиля, вы прекрасны, как Венера.
Но вырастет у вас большой живот,
А нет, так пусть возьмет меня холера,
Пораньше пусть она тебя возьмет.
Рахиля, мы поедем в Эссентухэс,
Где между синих гор встает рассвет.
А если нет, так кишн мирен тухэс,
А у меня терпенья больше нет...
 
- Да мы с тобой , паря , земляки!?
- Не забывайте нас...
 
Довольные, раскрасневшие сидим в кабинете главрача и едим заслуженный обед.
- Устали , ребята? - военврач гладит Кану по ее черным-пречерным волосам. - Нисколечко!
- Дома, небось, заждались?
Кана объясняет , что дома не ждут и не волнуются , что дома уже привыкли , что мы часто исчезаем до самой ночи... И учимся мы хорошо , поэтому за нами нет строгого контроля...
Врач задумалась и неожиданно предложила:
- Не смогли бы вы , ребята , выступить у тяжелых?
- Это у каких таких тяжелых?
Военврач пояснила , что тяжелые - это такие раненые , которые сами передвигаться не могут , а послушать и им интересно будет.
- Ноги , значит , перебиты?
Врач вздыхает.
- Тяжелые - это страшнее. Не ноги перебиты , а считайте , жизнь может переломиться...
 
В палате - четверо. Трое повернули головы в нашу сторону и приветливо улыбнулись. Пригласили:
- Рассаживайтесь по кроватям!
Четвертый , прикрытый простыней , забинтован с ног до головы. С ног ли! ? Может, у него ног и нет - больно короткий. На лице - марлевая повязка, и оттуда градусник торчит, а где глаза - прорезь.
Вопросительно посмотрели на военврача. Она поняла наши взгляды. Нарочисто громко произнесла:
- Пойте, танцуйте, стучите - его не разбудите. Без сознания парень.
Раненые подтвердили:
- Точно! Не слышит. Вы только случайно не толкните его - стонать начнет... А так - пойте на всю ивановскую!..
Выступать здесь намного труднее. Там , в большой госпитальной палате, раненые вели себя , как обыкновенные здоровые люди. Смеялись , хлопали , подшучивали над собой и нами... Шумно. А здесь - тишина. Даже из коридора звуки не доносятся - дверь обита войлоком. Скажешь слово , и будто не ты сказал. Убежать бы! Да как убежишь , если три пары глаз смотрят на нас в упор , подбадривают... Дескать , не робей , хлопцы , держите хвосты пистолетами!..
 
Спели одну песню, другую... И вдруг я увидел , что у того , у четвертого , открылись глаза. И не просто открылись, а смотрят на нас. Взгляд соскользнул с меня, остановился на Кане. В зрачках - это ясно разглядел - мысль бьется.
Заметила и Кана , подошла ближе. Градусник неожиданно вывалился из марлевой прорези , звякнуло разбитое стекло , а серебристые катышки ртути закатились под кровать. А из-под марлевой повязки донеслось:
- Ка-а-на-а...
У Каны глаза от страха расширились. Смотрит на меня. Смотрит и произносит:
- Мак-к-с-и-м...
Подскочила военврач , обрадовалась.
- Заговорил мальчишечка , заговорил умница...
Но раненый снова закрыл глаза, забылся.
- Откуда он меня знает? - Кана испуганно озирается. - Откуда он меня знает? - Пересилила страх , наклонилась над раненым , прочитала табличку у изголовья.
- Это же наш Олежек! Олег Синельников. Максим - это Олег!
А я и без ее возгласа догадался. По голосу признал. Подскочил.
- Олег! Олег! Ты нас слышишь , Олег?!
Синельников не отвечал. Кана заплакала.
- Знаете его? - спросила врач.
Кана по-взрослому заломила руки.
- Господи! Да это же наш Олежка Синельников! Из Сегежи. Сегежу знаете?
- Первый раз слышу. Мало ли городов на свете. Пройдемте ко мне , поговорим , - сказала врач.
- Тетя! А Олежек будет жить? Он не умрет?
- Не умрет: раз заговорил - не умрет , - и , обращаясь к раненым , проговорила:
- Простите, товарищи, они - кивок в нашу сторону - к вам еще придут...
 
Военврач не знала , что у Олега погиб отец , не знала , что он из Сегежи был отправлен в детдом , не знала , что он не доехал туда...
Но она знала , что Олег Синельников - сын пулеметного полк а, участвовал во многих боях, тяжелоранен и контужен в районе Сталинграда... Что парнишка этот необычайной храбрости (так сказал один старый солдат, который сопровождал Олега до госпиталя) , и что врачи просто не имеют права его не вылечить...
 
В госпиталь пришли на следующий день. Вместе с мамой. Мать только переступила порог палаты , только увидела забинтованное , загипсованное тело Олега , заплакала.
Военврач заметила:
- Не надо слез... Других расстраиваете...
Но раненые не поддержали врача , вступились за маму.
- Пусть, пусть поплачет... Женские слёзы лечат. Страшно , когда мужчинам плакать приходится. Не мешайте ей...
 
Раненые смотрели на маму любовно-любовно , будто это не моя мама , а их собственная. Даже врач заметила , улыбнулась.
- Не влюбитесь. От этого я вас не никогда излечу.
- Можно и влюбиться , - хором ответили раненые и , как по команде , опустили концы простыней вниз: они не хотели , чтобы мама заметила «утки», высовывающие свои стеклянные носы из-под кроватей. Они хотели перед Ее Величеством Женщиной казаться не такими беспомощными.
 
Только напрасны их усилия: из-за слез мама и так ничего не видела. Ни «уток» ни «селезней» Она подошла вплотную к Олежкиной кровати:
- Он не умрет , он будет жить? - спрашивала мать почти те ми же словами , что и Кана.
- К весне прыгать начнет. Надо подумать , куда его потом определить. Семьи , как вы рассказываете , у него давно нет.
- О чем вы говорите! К нам он пойдет , куда же еще!.. Только б в сознание пришел. Только б на ноги встал.
- Правильно , - одобрили раненые , - в домашних условиях его можно довести до кондиции... А мы... Мы его навещать будем. Пригласите в гости?..
 
В госпиталь приходили каждый день. Нас давно приметили и каждый старался пригласить в свою палату.
- Ну что там , хлопцы та дивчины , новенького по радио услышали?..
Каждый день приносил новое: войска Воронежского фронта освободили Курск; войска Калининского и Западного фронтов освободили Ржев и Вязьму; чехословацкий батальон разгромил немцев у деревни Соколовка.. Фашистам доставалось...
- Глядишь, отлежимся и к весне... пахать начнем? А, ребятки?..
Особенно раненые полюбили Кану и Софу. Кана им письма задушевные писала. Маленькая такая – Дюймовочка , - а как напишет письмо про любовь солдатскую , слеза прошибет. Из писем узнавали о раненых все! Кана «сочинит» письмо и тут же «по секрету всему свету!» пересказывает нам краткое их содержание -тайны раненых становились нашими тайнами.
 
А Софа , забиралась к раненым на кровать , прижималась к волосатой и не очень волосатой груди , в самое ухо напевала им блатняцкие песни , которые она , надо признать , исполняла здорово:
 
..Есть у меня кофточка,
Скоком заработана.
Шуба на лисьем меху.
Будешьходить ты, Вся золотом шитая,
Спат ь на лебяжьем пуху...
 
Раненые , особенно молоденькие , млели от ее песен и почесываний.
 
А у Софочки с тех пор с пор появилась привычка: прижиматься к незнакомым мужчинам , и это осталось в ней до сегодняшнего дня.
 
Чаще всего мы находились в «нашей» палате, палате тяжелых. Тут-то мы знали все обо всех...
 
Ближе к окну лежит молоденький парнишка. Не знаю , как он выглядел в военной форме , а в нижнем белье - форменный семиклашка. Наверное , волосы у него раньше были кудрявые , а сейчас «под Котовского». Звали его Амаяк, фамилия - Меграбян.
Глаза у Амаяка выразительные , большущие , черные , жгучие... Засмотрелась в эти глаза медсестра Стеша и сразу влюбилась. До беспамятства. Сотни , - если не сказать, тысячи! - раненых в госпитале , а она его одного отличать стала. И так открыто , так заметно...
Когда ей покажется , что раненые в палате уснули , - а в палате все сразу никогда не засыпали! - она наклонится над своим Амаяком и давай его целовать. И Амаяк ее целует. Целует, а обнять не может - руки у него в гипсе и грудь.
Когда Амаяк начинал стонать , Стеша выпрашивала у кастелянши спирт . и давала его своему любимцу.
 
Пока Стеша только целовала Амаяка , раненые терпели , хоть и им , наверное , обняться-поцеловаться хотелось , но , как только она стала поить Амаяка спиртом , не выдержали , намекнули военврачу , что от боли и им не мешало бы выделять по стопочке.
 
Военврач дозналась , в чем дело , перевела Стешу в другое крыло госпиталя.
Амаяк переживал. И нам его было жалко. Потому что он герой , и награды , подтверждающие это , были: орден Красной Звезды и медаль «За отвагу».
Теперь связь поддерживалась только через Кану. Кана своей рукою художественно украшала письма , которые нашептывал ей Амаяк и относила их Стеше.
Из этих посланий мы узнали: как только Амаяка подремонтируют , они со Стешей поженятся... И нарожает Стеша от любимого Амаяка не меньше десяти детей. И все будут - мальчики.
Так что нашему Амаяку и на танцы ходить не надо: домашние условия ему обеспечены...
 
 
От Амаяка Меграбяна я получил письмо. Живет в Свердловске - на родине Стеши. Инженер, проектирует передвижные электрические подстанции.
Прислал он и фото. Семейное. На нем - толстый Амаяк , но , несмотря на выдающийся далеко вперед живот , узнал его сразу: все тот же Амаяк , только волосы не черные, а белые... Но у двух его дочек и у шеста внучек, волосы - смоль, Кудрявая смоль! Точно такие , какие были Амаяка после выписки из госпиталя.
Стешу в этой сильно постаревшей женщине не узнал. Но то , что дети носами в нее - обещала Амаяку десять мальчиков, а родила двух девочек! - а не в Амаяков «рубильник» понял сразу - это хорошо видно на фото...
 
Рядом с Амаяком Меграбяном - Петро Корниенко. Его ранило , как говорила военврач , в мягкие ткани правого бедра. Раны большие , рваные , гноящиеся - он долго пролежал на нейтральной полосе - его поспешили даже списать из части и послать похоронку! - пока его не заметили разведчики и не вытащили на свою территорию. Петро очень страдал , но терпел. Лишь во сне охал и скрипел зубами.
Петро незадолго до войны женился и сейчас получил от «черноглазой» письма из Ташкента - эвакуировалась из Киева.
 
Жена писала , что любит Петра , и если - не дай Бог! - случится с ним несчастье , судьба сделает его калекой , то он ей будет нужен в любых видах.
Оксана - жена Петра - красивая женщина: видели фотографию , а Петро - парень ревнивый, сомнения сжигали его душу.
- Ты ей напиши , Каночка , что мне отрезали правую руку и левую ногу.
- Но вам же ничего не отрезали , дядя Петя. Врач сказала , что кризис миновал , и вам ничего не угрожает.
Петр недоверчиво смотрит на Кану.
- Сама слышала!?
- Вот этими ушами.
- Побожись!
- Честное пионерское!
Петр вздыхает.
- Все равно напиши! Для проверки. Посмотрим , как она на самом деле любит меня!
Кана отказывалась писать неправду. Петро настаивал , скрипел зубами от боли. Кана - в слезы. Вмешивались раненые.
- Что ты , Петька , за человек!? Сам страдаешь , и весь мир хочешь заставить страдать!..
- Так ведь и вправду ногу могут отрезать , - оправдывался Петр , - могла же наша Каночка что-то не так услышать: Оксана тогда подготовленная будет.
- Дождешься ты , Петька, когда тебе... А ну, Канка, заткни сразу оба уха!.. Фуй твой начисто отрежут тогда , действительно , к Оксанке ехать не с чем будет!
 
Госпиталь! Здесь как и в Сегеже без мата трудно обходиться! Мат - спутник искривленной жизни, доживший до сих пор.
 
Иногда Петро, выпросивший у сестрички лишнюю дозу обезболивающих, умиротворенно говорил:
- Лучше моей Оксаночки нет на свете человека: вылечусь и тотчас к ней... Как ты там , писала , Каночка?.. Во-во, на крыльях любви полечу...
 
Петр Корниенко выписался из госпиталя весною. Получил месячный отпуск, но в Ташкент ехать отказался: «Пока не сколупнем гадов - буду воевать без отпуска!»
 
Так и не увидел он больше никогда своей Оксаны. Однополчане написали Оксане Корниенко , что ее Петр подорвался на мине под Кенигсбергом.
Нет на этой земле даже могилы Петра Архиповича Корниенко. Вечный огонь на могиле Неизвестного солдата ему памятник... Может - это даже хорошо , что подорвался на мине!?
 
Нет в моих словах противоречий: письма Кана писала не только , надиктованные Петром , но и ответы из Ташкента от Оксаны писала тоже она.
Единственное письмо , которое пришло от Оксаны , было бесчеловечным и коротким как наша жизнь:
 
« Петя! Я тебя больше не люблю. Не ищи меня , я вышла замуж за другого...»
 
Кана первой вскрыла это письмо...
 
Третьим в палате лежал Артур Григорьевич Вайцман , дяденька лет сорока. Как и Петро Корниенко - родом из Киева. Писем за него не нужно было писать. Их некуда было посылать: семья осталась под немцем и была расстреляна в Бабьем Яру.
Артур Григорьевич - старожил палаты. Осколки снаряда раздробили ему грудь, задели легкие. За его жизнь медики боролись долго и упорно - выбрался из палаты смертников!
 
Некоторые , скажем мягко , шутники, подхихикивая , говорили:
«Вайцмана Вайцманы , таки да , всегда вылечат!»
 
Намекали на то , что начальником госпиталя был полковник Абрам Вайцман, а главврачом - майор Эсфирь Вайцман! Нет , не муж-жена. Их мобилизовали из разных городов.
Попасть под «нож» Вайцманов - предел мечтаний тяжелораненых!..
 
Артур Григорьевич на редкость терпеливый человек, и , когда он тихо постанывал , все знали , что его мучат боли совершенно нестерпимые. Не спящие раненые в таких случаях заученно кричали:
- Сестричка! Человеку плохо!
Прибегала медсестра , вкалывала в попу Артура Григорьевича морфий и тот забывался в тяжелом сне. Когда ему было полегче -давали какие-то сыпучие порошки , после которых тоже становилось легче.
Однажды с ним случилось вот такое же «таблеточное состояние», а медсестры на месте не оказалось - привели огромную группу раненых , и все находились на приемке , в палате только мы... А Вайцману все хуже и хуже...
Тогда Кана сорвалась с места , выбежала в юридор и принесла порошок. Бросилась к Артуру Вайцману , открыла ему рот , всыпала порошок , влила в рот воды... Через минуту ему стало легче.
 
Надо заметить, что с этого порошка Артур Григорьевич пошел на поправку. Боли, дикие боли , все реже и реже стали посещать его. А когда Вайцману становилось хуже , врач , по просьбе раненого прописывала ему «Канины порошки».
 
Потом узнали у Каны , что она была предупреждена военврачом: если кому-то из раненых станет плохо , и некому будет им помочь - давать вот эти меловые порошки против изжоги. Одним они помогают - действуют на какую-то психику , другим - нет. Но и настоящие порошки не на всех действуют!
 
Как бы там ни было , но Кану стали называть - в отличие от сестры милосердия - ангелом милосердия...
 
О дальнейшей судьбе всех Вайцманов мне ничего не известно. Знаю только - Артур Вайцман ушел снова воевать... А удалось ему увидеть Победу, не знаю... Что касается других Вайцманов - полковника и майора, а так же примкнувшей к ним военврача Аксельрод - той самой, которая инструктировала Кану насчет меловых таблеток от изжоги - то о их дальнейшей судьбе ничего не знаю ..
 
Четвертым в палате - наш Олежка. Устойчивое сознание к нему вернулось на следующий день после нашего появления. Ни с того , ни с сего. Сидела Кана на кровати дяди Гриши Вайцмана, и рассказывала о нашей жизни: как трудно сейчас всем приходится , почем на базаре сейчас крынка молока , буханка хлеба и пуд картошки... И вдруг заметила , Олег смотрит на нее в упор...
Вскочила , подошла , осторожно спустила повязку с лица. Олег улыбнулся. Если эту болезненную гримасу можно назвать улыбкой!
- А я думал, приснилось. Где , Максим?
- Придет. Он скоро придет. Ты спи , спи , Олежек!..
- Зови Максима! Быстро!
Олег прикрыл глаза , а Кана бросилась меня искать. Нашла: скалывал лед со ступенек , чтобы никто не нае..., то есть , не грохнулся! Прибежал. Остановился у изголовья - спит, не спит?
«Спит!» И только я так подумал , Олег открыл глаза.
- Максим.
- Что , Олежек, что?
- Сталинград... держится?
- Капут немцам под Сталинградом! Гитлер Паулюса в фельдмаршалы произвел - только захвати , Паулюшка , город! - а его самого заарканили. Пленных захватили - уйму! Сейчас под конвоем по улицам расхаживают!..
- Так мы в Сталинграде!?
- Не-е , по тавдинским улицам расхаживают.
- А тогда где?
- Как где!? В госпитале.
Олег поморщился , может быть , от боли.
- В каком населенном пункте?
- В Верхней Тавде.
- Далеко от линии фронта?
- Далеко , далеко , ты отдохни , Олежек...
Но Олег Синельников сказал , что отдохнул и выспался на всю жизнь и что сейчас спать - это преступление перед своей совестью! Сейчас нужно побыстрее выздороветь и , как можно быстрее , отправиться на фронт , бить проклятых фашистов! И если эту работу за него сделают другие и война окончится без него , то он этого себе никогда не простит!
Раненые только головами крутанули от такой категоричности , но спорить не стали: в сознание пришел и то хорошо. Пусть только поправляется побыстрее , а там видно будет...
 
К весне Олег передвигался по палате своим ходом... А в мае , когда мы сдавали экзамены за четвертый класс - между прочим , последний в моем образовании! - Олега выписали из госпиталя , хотя нога еще не совсем зажила. Но Олег дал слово военврачу Кате Аксельрод , что на перевязки он будет приходить аккуратно....
Copyright: Михаил Лезинский, 2005
Свидетельство о публикации №41909
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 24.05.2005 02:38

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Марк Азов[ 11.06.2005 ]
   Марк Азов из города Нацрат Иллит
   
   Милый друг Лезинский,
   Не имей в виду ,
   Что себя по свински
   Я с тобой веду .
   Помню постоянно
   Я , что для меня
   Ты и донна Анна
   Ближе , чем родня .
   Кто тебя ругает -
   Причиняет боль,
   Словно наступает
   На мою мозоль.
   Нам с тобой дуэтом ,
   Миша , петь в веках ,
   Потому об этом
   Говорю в стихах.
   Быть с тобою розно,
   Миша , не резон ...
   Только жаль ,
   Что поздно ,
   Что-то клонит в сон...
Михаил Лезинский[ 06.01.2006 ]
   Игорь . ( Израиль )
    Михаил Леонидович , сообщите пожалуйста пару слов о дальнейшей судьбе Каны и Олега Синельникова. С приветом из Migdal ha emek.
   
   ++++++++++++++++++++­++++++++++++++++++++­+++++++++++­
   
    Вы мне , Игорь , задали вопрос , одновременно трудный и лёгкий .
    Отвечаю на лёгкий : в районной библиотеке города Сегежи , год тому назад прошла читательская конференция по моему роману , который я поместил на этом сайте, только первоначально он назывался "... СТАЛ БЫ УГОЛОВНИКОМ" и на его обсуждение , пришли живые герои моего романа , и в их числе, и Кана Жабрун-Тай ...
    А потом я получил фотографии с этой конференции. Естественно , Кану на фото я не узнал , - она стала несколько старше!..
    А с Олегом Синельниковым я встретился в Севастополе . Он сам нашёл меня...
    Однажды он прочитал мою книгу "МЫ С ТОБОЙ МАКАРЕНКИ" , узнал что я живу в семейном общежитии и неожиданно предстал передо мною . Я забыл сказать , что он окончил военно-строительное училище, и был распределён куда-то под Севастополь , где командовал строителями , прокладывающими какой-то секретный кабель связи .
    Когда он появился передо мной в чине капитана , честно говоря , я его не узнал , - ведь мы расстались с ним давным-давно... Мы с ним раздавили бутылочку по этому случаю ... Потом он стал меня навещать каждый раз и каждый раз мы с ним распивали по бутылочке, чем недовольна была моя супруга , хотя и терпела ...
    А у меня в то время разыгралась язва двенадцатиперстной кишки , которую я нажил во время службы в рядах Красной Армии , где отпахал три с половиною года ... И мне посоветовали , как наверняка её излечить , дескать, принимать по сырому яйцу и по пятьдесят граммов чистого спирта...
    А со спиртом была напряжёнка , и я об этом рассказал Олегу...
    На другой день ко мне явилось несколько солдат из его части и принесли - пятидесятилитровую бутыль чистого спирта... А вечером пришёл Олег , по своему обычаю , слегка пьяненький ... Короче ,через неделю-другую , когда всё общежитие перебывало в моей комнате , причащаясь к бутыли, моя совершенно не агрессивная жена , - царство ей небесное! - выгнала Олега , разбила бутыль , - там ещё оставалось порядочно ...
    А, если ещё короче , мой Олежек спился окончательно ...и исчез с поля моего зрения...Я его , конечно, искал , но в то время , это было сложно.
    Не знаю , с каких пор и кто его приучил к водке , но такая вот судьба была у моего сегежского дружка ...
   
    А с Сегежой , я и сегодня поддерживаю связь , как в письмах , так и по интернету , - сегодня другой расклад сил ...

Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта